Основа классических аниме: почему старые японские мультфильмы до сих пор работают

Есть странная особенность классического аниме: его можно включить спустя тридцать, сорок или даже шестьдесят лет после премьеры — и обнаружить, что оно вовсе не выглядит музейным экспонатом. Картинка может быть проще современной, движения — экономнее, спецэффекты — скромнее, а герои нарисованы совсем не так, как привык сегодняшний зритель. Но история продолжает работать.

Более того, именно в классических аниме сформировался тот язык, который сегодня кажется нам естественным: огромные выразительные глаза, драматические паузы, внутренние монологи, резкая смена темпа, герои-подростки, гигантские роботы, школьная жизнь рядом с фантастикой, смешение бытового и невероятного, а главное — убеждённость, что анимация совершенно не обязана быть исключительно детским развлечением.

Если попытаться разобрать аниме не по отдельным названиям, а по его фундаменту, становится особенно интересно: классическое японское аниме выросло не из одного жанра. Оно возникло на пересечении манги, кинематографа, театральной выразительности, американской анимации, послевоенной культуры и очень специфической экономики телевидения. А подробнее про аниме можно посмотреть на спецресурсе.

Всё начинается с Осаму Тэдзуки

Говорить об основах классического аниме и не вспомнить Осаму Тэдзуку практически невозможно. Именно его работа стала одним из главных мостов между мангой и телевизионной анимацией.

В 1963 году на японском телевидении появился «Могучий Атом» (Astro Boy) — сериал, созданный по манге Тэдзуки. Его появление стало одним из важнейших моментов в истории японской телевизионной анимации.

И здесь есть парадокс.

Японская анимация не могла соревноваться с Disney по количеству затраченных на каждый кадр ресурсов. Поэтому вместо того чтобы пытаться сделать движение максимально плавным, японские художники научились делать выразительным даже неподвижный кадр.

Меньше кадров. Больше выразительности.

Персонаж может замереть на мгновение. Камера — приблизиться к его лицу. Фон — практически исчезнуть. Музыка и звук — усилить драматический эффект. Реплика становится важнее самого движения.

Так возникла знаменитая «экономия движения», которая впоследствии стала не недостатком, а частью эстетики аниме. Исследователи прямо связывают раннюю японскую телевизионную анимацию с использованием ограниченной анимации, быстрых монтажных переходов, стоп-кадров и приближений.

Именно поэтому классическое аниме иногда выглядит так, будто оно больше рассказывает историю картинками, чем буквально оживляет каждую секунду.

Аниме научилось делать ставку на историю

Это, пожалуй, главное отличие классического японского подхода.

Персонажу не обязательно постоянно двигаться. Ему достаточно переживать.

В западной детской анимации середины XX века движение часто само становилось источником юмора: герой падает, превращается, убегает, получает по голове, снова поднимается.

Японское аниме постепенно пошло другим путём.

Герой может несколько секунд смотреть в окно.

Может молчать.

Может вспоминать прошлое.

Может думать о человеке, которого больше нет.

Может просто стоять перед огромным городом, пока играет музыка.

Для современной аудитории это привычно. Но именно классическое аниме помогло превратить подобные приёмы в полноценный язык массовой анимации.

Поэтому в хорошем старом аниме сюжет часто развивается не только посредством событий, но и посредством эмоциональных состояний персонажей.

Робот здесь — не просто робот

Ещё один фундамент классического аниме — технологическая фантастика.

Но японский робот отличается от западного супергеройского костюма.

Робот в аниме очень часто становится способом поговорить о человеке.

У Тэдзуки искусственный человек становится существом, которое пытается понять собственную природу. Позднее огромные машины превращаются в продолжение своих пилотов, а научный прогресс начинает соседствовать со страхом перед будущим.

Отсюда вырастает целая линия — от Astro Boy и Mazinger Z до Mobile Suit Gundam, Akira и Neon Genesis Evangelion.

Особенно интересно, что постепенно гигантский робот перестаёт быть просто игрушкой.

Он становится политическим символом.

Военной машиной.

Средством разговора о взрослении.

Метафорой одиночества.

Иногда — буквально телом героя.

Именно поэтому японский mecha оказался гораздо глубже простой фантазии о «большой машине, которая всех победит».

Детское и взрослое здесь спокойно живут рядом

Классическое аниме вообще не слишком любит границу между «для детей» и «для взрослых».

В одной истории могут существовать комические сцены, романтика, философские вопросы, насилие, смерть, религия, политика и размышления о природе человека.

Это одна из причин, по которой аниме оказалось настолько разнообразным.

Телевизионная модель постепенно позволила создавать произведения для разных возрастных групп, а появление видеорынка в 1980-е дало возможность выпускать более взрослые и экспериментальные работы вне обычных телевизионных ограничений.

В результате аниме перестало быть просто форматом.

Оно стало территорией, на которой можно рассказывать практически любую историю.

«Акира»: момент, когда мир увидел другое аниме

Если Astro Boy заложил фундамент телевизионной модели, то «Акира» Кацухиро Отомо стал одним из произведений, показавших миру, насколько далеко японская анимация способна зайти визуально и тематически.

Фильм вышел в 1988 году и стал международным культурным событием. Его отличали необычайно сложная прорисовка, большое количество анимационных кадров и внимание к деталям, которое для японской индустрии того времени было почти экстремальным.

Но сила «Акиры» не только в технике.

Отомо предложил зрителю будущее, которое совсем не похоже на светлую фантастику.

Город огромен и прекрасен.

Город разрушен и болен.

Технологии дают человеку силу.

И одновременно показывают, насколько человек не готов этой силой распоряжаться.

Так в аниме окончательно закрепляется одна из его важнейших тем: будущее не обязательно будет лучше настоящего.

Почему классические аниме часто такие меланхоличные?

Потому что японская анимация очень часто рассказывает не только о приключении, но и о потере.

Исчезновение детства.

Конец дружбы.

Разрушение города.

Утрата человека.

Страх перед взрослением.

Конфликт между человеком и технологией.

В классическом аниме герой может победить врага — и всё равно остаться несчастным.

И это принципиально важный момент.

История не обязана заканчивать эмоциональный конфликт одновременно с сюжетным.

Отсюда удивительная смесь зрелищности и грусти, характерная для многих больших японских произведений.

От «Акиры» — к «Евангелиону»

В 1990-е эта традиция получила новое развитие.

Neon Genesis Evangelion взял знакомую конструкцию: подростки, роботы, катастрофа, борьба за спасение человечества — и начал постепенно разбирать её изнутри.

Герой здесь не обязан быть уверенным.

Он может бояться.

Может хотеть сбежать.

Может не понимать взрослых.

Может вообще не хотеть становиться героем.

И именно это стало одной из причин огромного влияния сериала: привычный жанр mecha превратился в разговор о психологическом состоянии человека. Исследователи и историки анимации отмечают, что «Евангелион» оказал значительное влияние на последующее развитие японских сериалов и помог изменить представление о том, каким может быть телевизионное аниме.

Получается своеобразная цепочка.

Astro Boy спрашивает: что значит быть человеком?

Gundam спрашивает: что происходит с человеком на войне?

Akira спрашивает: что произойдёт, если человек получит слишком большую силу?

Evangelion спрашивает: а что вообще происходит внутри человека, который должен всё это вынести?

Это уже не просто мультфильмы про фантастические приключения. Это полноценная драматургия, только рассказанная средствами анимации.

Важна не только картинка, но и ритм

Ещё одна особенность классического аниме — необычный ритм.

Сегодня зритель привык к постоянному движению. Классическое аниме иногда действует противоположным образом.

Сцена может долго не торопиться.

Потом происходит резкий монтаж.

Пауза.

Крупный план.

Реплика.

Взрыв.

Тишина.

И снова длинная пауза.

Такой ритм создаёт ощущение, будто автор не просто показывает события, а управляет вниманием зрителя.

И здесь сказывается связь аниме с мангой: отдельный кадр способен существовать почти как самостоятельная иллюстрация. Поэтому классическое аниме часто очень выразительно даже в стоп-кадре.

Почему старые аниме до сих пор интересно смотреть?

Потому что их сила оказалась не в технологии.

Технологии устаревают.

Качество изображения улучшается. Появляется компьютерная графика. Анимация становится плавнее.

Но темы остаются.

Кто я?

Можно ли доверять технологиям?

Что делает человека человеком?

Почему взрослые не понимают детей?

Что происходит с человеком после травмы?

Можно ли победить, не потеряв себя?

Что важнее — общество или отдельная личность?

Именно поэтому классическое аниме оказалось удивительно живучим. Его визуальная оболочка менялась, а вопросы оставались.

Даже современная анимация, которая выглядит совершенно иначе, продолжает пользоваться приёмами, сформированными десятилетия назад: эмоциональными паузами, жанровой эклектикой, сложными подростковыми героями, сочетанием бытовой жизни и фантастики, серьёзным отношением к зрителю.

Классическое аниме — это не «старые мультики»

Возможно, именно здесь находится главный секрет его привлекательности.

Классическое аниме не пыталось доказать, что анимация — это упрощённая форма кино.

Оно постепенно доказало обратное: анимация может рассказывать истории, которые в игровом кино выглядели бы совсем иначе.

Она может построить невозможный город.

Нарисовать человека, который разговаривает с машиной.

Превратить робота в метафору человеческого тела.

Показать конец света.

А затем совершенно спокойно перейти к сцене завтрака школьника перед уроками.

И в этом смешении высокого и повседневного, фантастического и интимного, детского и философского и находится одна из главных особенностей японской анимации.

Классическое аниме интересно не потому, что оно старое. Оно интересно потому, что многие современные аниме до сих пор разговаривают на языке, который когда-то сформировали Тэдзука, Отомо, Миядзаки, Такахата, Томино и другие мастера.

Мы привыкли к этому языку настолько, что перестали замечать, насколько он необычен.

А стоит вернуться к истокам — и становится хорошо видно: за большими глазами, роботами, школьниками, космическими кораблями и фантастическими городами скрывается одна большая тема.

Человек пытается понять себя в мире, который постоянно меняется.

И, пожалуй, именно поэтому классическое аниме до сих пор не выглядит прошлым. Оно продолжает задавать вопросы, на которые у человечества пока нет окончательных ответов.