Их было двое: одна, как полагается судичке, была серьезной и мудрой, а другая — очень злой.

[Судичка — прорицательница судьбы в чешской мифологии.]

— Где Калитета?— спросила первая, мудрая, судичка.

— Откуда мне знать? Наверное, застряла у портнихи в городе,— ответила ей вторая.

— Ну что ж, тогда начнем предсказывать без нее,— решила мудрая судичка.— Будешь ты, парень, старательным и послушным. Ждет тебя великое счастье…

— …а на двадцать первом году тебя, мальчишка, украдет черт,— добавила вторая.

— Что это значит?..— удивилась мудрая судичка.

— То, что я сказала!..— злобно проворчала вторая и заковыляла к двери.

Барта и его жена были очень хорошие люди и воспитали Гонзу послушным и примерным. Зато об их соседе, богатом Грабале, шла дурная слава: говорили, что он — безжалостный ростовщик и самый скупой человек во всей округе. Грабал давал взаймы деньги, а получал их с лихвой. Но он никогда не носил приличной одежды и выглядел, как последний бедняк. Старики поговаривали, что ростовщика за скупость когда-нибудь заберет черт; и действительно, однажды Грабал чуть-чуть не попал в его лапы.

Как-то сам Люцифер просматривал у себя в канцелярии главную книгу грешников. Остановившись на грехах Грабала, он радостно захихикал: вся страница была исписана до самого низа. Люцифер позвонил по телефону начальнику транспортного отдела ада и приказал ему немедленно послать старого черта Вельзевула за скупым Грабалом. Уже стемнело, когда Вельзевул, держа перед собой карту села Сыслова и освещая ее глазами, опустился с мешком на крышу скупца. Как раз в это время старый Грабал торговался из-за нескольких геллеров с Гонзой, честно проработавшим у него целый день. Они стояли во дворе возле козьего хлева.

Недолго думая, черт цапнул того, кто был одет получше, и — раз его в мешок! Второй быстро скрылся в козьем хлеву. Черт пролетел над крышей и исчез. Лохматый Гектор даже не успел залаять — в это время он выискивал блох; только на тополе у пруда испуганно каркнула ворона.

Зато в аду через минуту поднялся ужасный шум. Как только Вельзевул в проходной вытряхнул груз из мешка, раздался оглушительный хохот. Все черти ржали, хватаясь за животы, лишь Вельзевул стоял неподвижно, как пень, и таращил глаза на свою добычу. Но черти сразу перестали смеяться, когда на пороге проходной появился сам владыка ада, дьявол над всеми дьяволами — Люцифер!

— Кого ты притащил, недотепа? Разве — козел тебя забодай! — это ростовщик и скупец Грабал? Где твои глаза были, растяпа? Ты дал маху и вместо Грабала приволок безгрешного Гонзу, сына Барты!!! — бешено зарычал Люцифер.

Черти мигом разбежались. Только Вельзевул, оправдываясь, бормотал что-то о своих старых, как мир, глазах, но вскоре исчез и он.

Тут Люцифер стал буянить. В один миг проходная превратилась в груду щепок. Но Люцифер не унимался: с грохотом выбежав во двор, он принялся швырять адские котлы на землю и ломать все, что попадалось ему в лапы. Гонза смотрел на эти бесчинства без страха: он не знал за собой никакой вины и был уверен, что в аду с ним ничего не случится. Мало-помалу владыка ада поостыл, успокоился и стал обдумывать, как выпутаться из этой истории. Вернувшись в проходную, Люцифер созвал свистком перепуганных чертей и заговорил с ними так, словно ничего не произошло.

— То, что отмочил сегодня обер-черт Вельзевул,— большой позор для ада. Лучше бы мне провалиться сквозь землю или наняться к кому-нибудь в свинопасы! За свой проступок Вельзевул получит по заслугам: он будет каждый день в течение тысячи лет писать миллион раз одну и ту же фразу: «Я никогда больше не посажу в мешок честного и порядочного человека!» В течение тысячи лет он будет каждый вечер по три часа стоять коленями на терке, а после — ложиться спать без ужина.

Но и наказав Вельзевула, мы не смоем позора! Может, на веки вечные в аду останется невинная душа. Не зря говорится: что в ад попало, то пропало! Хорошо, если найдется смелый человек, который решится освободить Гонзу, сына Барты! А пока Гонзе придется пожить у нас.

Разумеется, мы примем его, как гостя, будем кормить и обслуживать не хуже, чем в первоклассной курортной гостинице. Мы не будем перегружать его работой и дадим ему жалованье помощника министра. Нам следует иметь в виду, что Гонза, сын Барты, мог бы на земле и сам добиться такой должности. Мы в аду тоже обязаны стоять на страже закона и справедливости!..

И Гонзе пришлось остаться у чертей. Как видно из распоряжения Люцифера, ему жилось там неплохо. Немного освоившись, он перестал тосковать по дому. Ему очень понравилось в аду. Гонза не отлынивал от дела и даже добровольно выполнял любую работу. Но все-таки он радовался наступлению вечера. После ужина черти собирались в горнице и рассказывали друг другу всевозможную чертовщину. Да, черт бы их побрал, уж они-то умели повозиться и повеселиться!

В аду не было никаких праздников, и Гонза работал не покладая рук. Денег у него куры не клевали, и он, добрая душа, все время сокрушался, что не может хоть немножко послать родителям.

Теперь настало время рассказать о том, что происходило в селе после исчезновения сына Барты.

Старый Грабал хотел было умолчать о случившемся, но бабушка Подроушкова ясно видела, как вечером над его двором мелькнуло что-то рогатое. По мешку и запаху серы старушка сразу смекнула: черт!.. Она даже обрадовалась: наконец-то черт забрал завистника, ростовщика и скрягу Грабала! Поэтому утром бабушка никак не могла поверить, что пропал добряк Гонза.

— Нечего сказать, хороша справедливость! — сердилась Подроушкова.— Честного человека черти уносят, а до такого злодея им нет никакого дела!..

Другие соседи тоже бранили чертей и от всей души жалели и утешали родителей Гонзы, внезапно потерявших хорошего сына.

Старый Грабал долго не решался даже носа высунуть на улицу. Он-то знал, что черт приготовил мешок для него, да промахнулся! При малейшем воспоминании о той ужасной минуте Грабал дрожал от страха и клялся, что покончит с ростовщичеством и скаредностью.

Грабал стал возвращать людям все, что забрал у них хитростью, больше не обсчитывал батраков, стал подавать нищим милостыню — короче, стал делать добро. Но и этим он не смог вернуть родителям Гонзу.

Однажды утром на сысловской площади, перед трактиром, остановился красивый автомобиль. Из него вышла изящно одетая молодая женщина. Легкой поступью она вошла в трактир и на вопрос изумленного хозяина, что ей угодно, ответила:

— Кофе и булочки с маком.

За завтраком она спросила трактирщика, что нового в Сыс-лове. Когда тот сообщил об исчезновении единственного сына

бедняги Барты, незнакомка удивилась, почему в деревне не видно траура.

— Траур уже ни к чему! — мудро объяснил ей трактирщик.— Надо было вывесить его сразу после пропажи Гонзы.

— Пытался ли кто-нибудь освободить Гонзу из ада?— спросила молодая особа.

— Разумеется, пытались…— ответил трактирщик.— О таинственном исчезновении Гонзы сообщали газеты и радио. Староста и наш полицейский искали его даже где-то за Бене шовом. Но сами понимаете,— фигу они там нашли!

— А как Барта вознаградит освободительницу Гонзы?— продолжала выпытывать незнакомка.

— Щедро, милая барышня! По радио передавали, что спасительница Гонзы получит полдомика Барты и Гонзу в мужья. Домик нынче побелили, хлев поправили, крышу амбара обновили, печку переложили, а сам Гонза стройный, как сосенка, румяный, как яблочко, живой, как юла. Спасительница, на которой он женится, будет довольна своей судьбой,— разумеется, если такая девушка найдется.

Услыхав это, незнакомка задумалась, а потом заявила:

— Господин трактирщик, я хочу встретиться с Бартами. Будьте добры, сообщите им об этом. Я решила освободить Гонзу из ада.

— Н-да, это благородное решение, милая барышня… Но позвольте спросить,— хватит ли у вас для такого дела силы, мужества и отваги?— допытывался трактирщик.

— Мне понятны ваши опасения, но вы не беспокойтесь,— ответила ему незнакомка.— Я получила приз за подъем на вершину Кожаной горы, в соревновании по теннису победила чемпиона Турции и могу решить любой кроссворд! Перед вами, господин ресторатор, принцесса Маня!

— Ну и дурак же я, ваше королевское величество! Я немедленно лечу к Бартам, а вы подготовьте свой автомобиль! Боже мой, вот будут счастливы Барты, когда я сообщу им о прибытии самой наследной принцессы Мани!

Барты, вопреки ожиданиям трактирщика, не запрыгали от радости. Правда, они приветливо встретили принцессу — даже предложили ей полную корзинку черешен.

— Наша милая принцесса! — сказала жена Барты.— Не обижайтесь на нас за то, что мы не радуемся вашему решению освободить Гонзика. Здесь перебывало очень много баронесс и графинь. Все они обещали вернуть нам сына, но ни одна из этих героинь так больше и не появлялась у нас.

— Вы меня не удивили, милая госпожа Бартова,— ласково сказала принцесса.— Я слишком хорошо знаю этих дам. Они предлагали свои услуги только для того, чтобы о них говорили по радио, писали в журналах и печатали их портреты. Ничего другого они не хотели. А я не скажу ни слова и начну действовать. Всего хорошего, Барты! Прошу вас, никому обо мне не рассказывайте! До свидания!

Минуту спустя автомобиль с грохотом помчался в столицу.

Тут, как из ведра, хлынул дождь. Принцесса ехала осторожно и все-таки едва не раздавила на повороте какого-то древнего старичка, который еле волочил ноги по грязи. У принцессы было доброе сердце. Она решила подвезти старичка, куда он пожелает, и ласково пригласила его в машину. Дед охотно согласился, горячо поблагодарил принцессу и спросил, что привело ее в такое захолустье. Принцесса смутилась — ей не хотелось ни лгать, ни говорить правду. Но, к ее великому изумлению, старичок сам сказал, что она делала в Сыс-лове и куда теперь направляется.

— Я, милая барышня, сказочный дед Габадей. Вы были так добры ко мне. Я вознагражу вас за это — научу, что делать. На Барабашовых горах стоит лачужка моей сестры Канимуры. Туда-то вы и поезжайте. Покажите ей вот эту

табакерку. Она поймет, что вас послал я, и научит, как действовать дальше.

Принцессе очень понравилось предложение деда. Но только она открыла рот, чтобы поблагодарить его, как старичок бесследно исчез. На его месте осталась лишь табакерка. Принцесса хорошенько спрятала ее и, чтобы скорее попасть к бабке Канимуре, прибавила газу.

Добравшись до подножия гор, принцесса оставила машину под навесом хижины, стоявшей у скалы, и направилась пешком к самой вершине. Спрашивать дорогу к бабке Канимуре не было никакой нужды. Казалось, кто-то вел принцессу туда. Она быстро, не блуждая, добралась до жилища бабки — круглого домика, вертевшегося на деревянном столбе. Попасть в него принцессе-спортсменке было совсем не трудно. Когда домик повернулся к ней дверью, она прыгнула в нее и оказалась в комнате.

Мебель в доме бабки была древняя, как у всех ведьм и колдуний: дряхлая кровать, старая кафельная печь и допотопный радиоприемник. Заметив принцессу, старый ворон, сидевший на жердочке, прокаркал: так он давал знать бабке о прибытии гостей.

Бабка Канимура сидела в кресле; на ее крючковатом носу блестели очки. Она читала какую-то ветхую толстую книгу. Услыхав карканье ворона, бабка подняла голову и неприветливо взглянула на гостью. Старый черный кот, лежавший на столе, замурлыкал и сонными глазами смерил принцессу с головы до ног.

— Чего тебе, девушка, надобно?— проскрипела бабка. Принцесса рассказала Канимуре о том, что собирается

освободить из ада Гонзу, безвинно попавшего туда, и попросила помочь ей.

Бабка недовольно поморщилась. Принцесса уже почти потеряла надежду на помощь, но тут, к счастью, вспомнила про табакерку. Она вытащила ее из сумочки и, передав низкий поклон от деда Габадея, вручила бабке. Это подействовало! Старая чародейка сразу смягчилась и принялась расспрашивать, где и как принцесса встретила Габадея.

— Это, девонька, совсем другое дело, если вас посылает ко мне брат Габадей,— ласково сказала колдунья.— Сейчас посмотрим, что можно сделать. Вашек, дай-ка сказочное дорожное расписание и правила внутреннего распорядка ада!

Кот спрыгнул со стола, вскочил на книжную полку, достал две старые замусоленные книги и, ступая на задних лапках,

передними подал книги своей хозяйке. Бабка полистала страницы и сказала:

— Гонзик Барта попал к чертям по недоразумению, но кто в ад попал, тот пропал. И если смельчак решает освободить из ада невинного человека, то наталкивается на разные препятствия. Черти строят козни и стараются помешать ему. Пробраться в ад — дело нелегкое: он находится глубоко под землей, у него нет никаких ворот. Единственный вход туда — через высокую трубу. На этом вы и должны построить свой план.

— А меня черти там не оставят?— спросила принцесса.

— Нет, девонька,— ободрила ее бабка.— Кто по доброй воле отправляется в ад, тот может вернуться оттуда. Я постараюсь помочь вам. А теперь внимательно слушайте. Автомобилем вы вряд ли туда доберетесь. Вам придется лететь, но лететь не на удобном самолете, а на метле! Я вижу,

это вам не по нутру, однако никакого другого транспорта у меня нет. Метла доставит вас до самой адской трубы, а через трубу вы спуститесь прямо в ад. Ни в коем случае не выпускайте из рук парашюта — на нем вы и Гонза потом подниметесь к метле. Это — относительно дороги. Но вам еще следует знать, что случится с вами под землей. Разумеется, когда вы опуститесь в ад, там поднимется страшный переполох и к вам сбегутся все черти. Не обращайте на них внимания и разговаривайте только с Люцифером — вы узнаете его по парадному мундиру. Скажите ему, что прибыли за невинно заточенным в ад Гонзой Бартой из Сыслова! Конечно, Люцифер вначале заупрямится и откажется выдать Гонзу, но потом все-таки отпустит его. Хотя вам не положено давать работу, но Люцифер может придумать три задания, полагая, что вы с ними не справитесь. Я точно не знаю, какие работы предложит дьявол, но, мне кажется, вам следует взять с собой рисовый веник, гусиное крылышко и брикет рисовой каши. На этом закончим. Теперь отправляйтесь в путь. Больше вам ничего не нужно.

Тут бабка Канимура нашла метлу и кожаный ранец. Она уложила в него парашют и то, что нужно было для выполнения заданий Люцифера. Из еды принцесса не взяла с собой ни крошки — на волшебных дорогах никто не чувствует голода.

Принцесса надела ранец, уселась на метлу и попрощалась с бабкой.

Вылетев из лачуги, метла поднялась в воздух и быстро понесла принцессу над лесными тропинками. Очевидно, метла хорошо знала путь, если уверенно взяла курс на запад.

«Эта метла отлично знает дорогу в ад. Видимо, она летала туда не раз»,— подумала принцесса и перестала следить за полетом. Сидеть было удобно, словно в кресле. Принцессе не было страшно, голова у нее не кружилась, так как она не видела ничего, кроме густого тумана. По этой причине нельзя было и определить, с какой скоростью летит метла.

Принцесса готовилась к далекому путешествию на десятки дней и поэтому очень удивилась, когда вечером метла начала опускаться. Принцесса подумала, что с метлой случилась авария, взглянула вниз, осмотрела окрестности, и ее сердце замерло от страха. Она летела прямо над адом!

Собственно, она увидела большую гору. Над горой высилась такая огромная труба, что в нее легко вошел бы целый поезд. Из трубы валил густой черный дым с искрами, и принцессе не слишком-то хотелось прыгать в нее. Но Маня хорошо помнила, что метла не заберет ее отсюда без Гонзы, и реши-

лась прыгать. Она вынула из ранца парашют, прикрепила его за спиной и с возгласом: «За Гонзиком Бартой и во славу нашего рода!»— бросилась прямо в трубу.

Принцесса оказалась в кромешной тьме, но дым ни капельки не мешал ей дышать, и она не замечала никакой жары. Только от запаха серы слегка пощипывало в носу и, чем ниже она опускалась, тем оглушительнее становился грохот адских машин. Не успела принцесса опомниться, как очутилась во дворе ада.

Адским воем завыли сирены, и в мгновение ока принцесса оказалась среди волосатых чертей. Они кружились вокруг нее, как огромные шмели. Принцесса почувствовала себя дурно и растерялась. Но вдруг черти понеслись куда-то сломя голову, словно вспугнутые воробьи, и перед нею появился в парадном мундире сам владыка ада, Люцифер.

— Марш, чумазые, по местам, иначе я удержу с каждого за простой! — громко зарычал Люцифер вдогонку чертям и подошел к принцессе.— Милости просим! Для ада вы действи-

тельно редкая гостья! — сказал он медовым голосом.— Что вам угодно, милая барышня?

— Ничего из того, что принадлежит вам, ваше адское величество! — смело ответила принцесса.— Я пришла взять незаконно присвоенное. Это Гонза, сын каменщика Барты из села Сыслова. Я требую, чтобы вы отдали мне его без проволочек, потому что спешу к портнихе!

— Не торопитесь, милая барышня! — ухмыльнулся сатана.— Здесь вам не стол находок, где возвращают вещи, потерянные в поезде или трамвае. Конечно, нам придется отдать Гонзу. Но мы имеем право потребовать от вас исполнения наших заданий, поскольку вы, вопреки существующим законам, не подали официального прошения с миллионной гербовой маркой. Немедленно решайте: согласны вы исполнить наши задания или нет?

Принцесса знала, что черти не имеют права заставлять ее работать и все равно отпустят Гонзу. Но если они будут тянуть, ей придется задержаться здесь. А принцессе

не терпелось вкусить славы, которая наверняка улыбнется ей за освобождение Гонзы из кромешного ада. Поэтому она сразу согласилась и спросила Люцифера, что ей нужно делать.

Люцифер задумался, а потом лукаво сказал:

— Прежде всего вычистите все трубы, вымойте добела полы и, наконец, сварите нам что-нибудь на обед!

Люцифер засмеялся, считая, что придумал для принцессы невыполнимые задания. Он со злорадством посмотрел на нее, ожидая ответа.

Принцесса бровью не повела и сказала:

— Хорошо! Я немедленно возьмусь за дело, ваше адское величество! Пусть только мне никто не мешает. Извольте показать ваши трубы и полы!

Принцесса принялась за работу. Гусиное крылышко бабки Канимуры само чистило трубы, и принцесса могла спокойно мыть полы. Они были затоптаны до черноты, но принцессу это нисколько не смущало.

Она взяла кубик рисовой каши и намазала ею полы. Работа спорилась, а брикетик каши, как ни странно, почти не убывал, и его хватило на полы всего ада. Они стали ослепительно белыми — на них было приятно посмотреть. Когда принцесса собралась выполнять третье задание, то с ужасом обнаружила, что варить кашу уже не из чего — весь брикетик был израсходован. Принцесса беспомощно глядела на рисовый веник, которым она должна была мыть полы, и напряженно думала, как исправить ошибку.

В такую минуту растерялась бы любая другая девушка, но только не принцесса Маня.

Она сварила целый котел каши из рисового веника.

Затем принцесса доложила Люциферу, что все задания выполнены.

Ну, ребята, если бы вы видели, как Люцифер проверял ее работу! Он удивленно покачивал рогатой головой, глядя на белые полы, дул в печи, чтобы узнать, хороша ли в них тяга, и внимательно наблюдал, с каким аппетитом черти пожирают кашу из веника. Обозленный Люцифер испугался, что принцесса еще больше осрамит его перед чертями, и приказал одному из них поскорее привести Гонзу Барту.

Не прошло и полминуты, как Гонзик стоял перед принцессой.

Он не мог ничего понять и хотел спросить у принцессы, как она очутилась в аду, что ей здесь нужно, но та только махнула рукой и сказала:

— Рассказать обо всем, господин Барта, будет не поздно и дома. А теперь держитесь за меня: надо как можно скорее выбраться отсюда. Здесь мне изрядно надоело!

Едва Гонза ухватился за принцессу, как парашют раскрылся и начал быстро подниматься вверх, к трубе. Внизу кишмя кишели черти. На прощание они устроили ужасный кошачий концерт.

Можете себе представить, как легко вздохнула принцесса, когда она и Гонза благополучно вылетели из трубы и снова очутились на свежем воздухе под яркими лучами утреннего солнца.

Как только принцесса и Гонза уселись на метлу, она резко рванулась вперед и помчалась обратно, к Барабашовым горам. Вернув бабке Канимуре вещи и сердечно поблагодарив ее за помощь, принцесса Маня и Гонзик радостно отправились домой.

Это было поистине чудесное путешествие! Гонзик с нетерпением ожидал, когда покажется его родное село, а принцесса Маня не без основания гордилась своей удачной проделкой. Еще бы! Ее опасная экспедиция, на которую не могла решиться ни одна другая девушка, увенчалась успехом.

Особенно радовало принцессу то, что ей удалось вернуть сына опечаленным родителям.

С того дня, как принцесса Маня уехала, сысловцы не сводили глаз с шоссе — они верили, что смелая принцесса непременно освободит Гонзика. Больше всех говорил об этом трактирщик Ярабачек, который почти весь день проводил не в трактире, а возле него. Он нетерпеливо потирал руки и был готов бежать по шоссе навстречу Мане. Трактирщик уверял, что принцесса легко справится со своей задачей — недаром она перед отъездом съела у него в трактире несколько булочек с маком.

И не удивительно, ребята, что все село всполошилось, когда на шоссе появился автомобиль принцессы.

Люди бросили работу и сломя голову побежали туда, где жила семья Барты. Даже деревенские собаки мчались большими прыжками и лаяли — они тоже хотели повеселиться.

Услышав шум, Барты выбежали на улицу посмотреть, не загорелась ли над ними крыша. Но их страх тут же сменился неописуемой радостью, когда они увидели автомобиль принцессы, а в нем Гонзика, машущего шляпой.

Наконец Гонзик выпрыгнул из машины и крепко обнял сначала мать, а затем отца. Потом он обнимался и целовался со всем селом.

Встретить Гонзика пришел и старый Грабал; со слезами на глазах он попросил прощения у сына Барты и предложил ему

все свое состояние, чтобы вознаградить за те муки, которые Гонзе довелось перенести в аду.

Все это время принцесса Маня скромно стояла в стороне, боясь помешать радостной встрече, но потом девушку тоже начали обнимать и целовать. Жена Барты, сам Барта, старый Гра-бал, трактирщик и другие односельчане поздравляли принцессу и благодарили ее за спасение Гонзы. Только после этого крестьяне вернулись на свои поля, а Барты с почетной гостьей вошли в дом.

Известие о том, что дочь короля освободила Гонзу из ада, распространилась по всему свету. На следующий день домик Барты заполнился журналистами, репортерами и кинооператорами. Все попали на экран: принцесса Маня, Гонзик и его родители с козой и псом Жуликом, старый Грабал, бабушка Под-роушкова (та, что видела черта с мешком) и трактирщик Яра-бачек. О возвращении Гонзы сообщалось в газетах, по радио и в кинохронике. Но когда Голливуд прислал Мане лестное приглашение сняться в главной роли в полнометражном фильме об ее приключениях, она решительно отказалась.

Принцесса заявила, что посвятит себя домашнему хозяйству, если Барты исполнят обещание и дадут ей полдомика. Она усердно училась стирать, варить и ухаживать за домашними животными. Родители принцессы одобрили ее новое занятие. Король радовался тому, что принцесса не будет больше сходить с ума по спорту и займется наконец настоящим делом.

Барты исполнили свое обещание: они женили Гонзу на принцессе, дали им полдомика и совершенно новую посуду.

Потом сыграли свадьбу. Сама матушка-королева прибыла на свадебный пир и сидела рядом с господином старостой. Королева то и дело вздыхала. Она жалела, что король никак не мог приехать с нею: он по уши занят государственными делами, и ему некогда даже как следует поесть.

После свадьбы принцесса начала хозяйствовать. Домик стал как игрушка. Я должен сказать, что даже упрямая коза Белка плясала под принцессину дудку. Все село ходило к принцессе за советом. Когда староста ушел на пенсию, сысловцы единогласно избрали Маню старостой.

Они поступили правильно. Вскоре Сыслов стал самым красивым и чистым селом во всем королевстве. В нем не было ни одной лужи, ни одного поломанного забора и ни одной потрескавшейся стены; сысловцы вымостили площадь, починили дороги, побелили свои домики, открыли библиотеку и купальню, а на косогорах посадили деревья. Сысловские дети сами чистили зубы, сами без рева мыли ноги на ночь и сами причесывались — одно удовольствие. С животными в селе всегда обходились по-человечески. Больше всего меня радовала забота принцессы о самых верных друзьях человека — собаках: каждый пес спал зимой в теплой конуре, а в жаркую летнюю пору у него было вдоволь воды для питья.

Повидаться с дочерью наконец приехал в Сыслов и сам отец-король. Убедившись, что принцесса прекрасно правит в селе, король вошел в домик Барты, положил корону с жезлом на стол и сказал:

— Я вижу, ты правишь лучше меня. Как ты правила здесь в селе, так правь отныне во всей стране. А я снова займусь спортом. И все будут рады.

Сказано — сделано! Королева Маня Первая скоро установила такой же порядок во всей стране, какой был в Сыслове. Твердой рукой она положила конец всяким безобразиям. Король-отец ушел на пенсию и уже ни в какие дела не вмешивался. Он стал заядлым спортсменом — запускал юлу, играл в чижа, бегал с воздушным змеем. Охотнее всего он катался на самокате.

И все в стране были довольны!

Ста­рому королю не было ника­кого дела до прин­цессы: он раз­во­дил лопо­ухих кро­ли­ков, зоба­стых голу­бей и дико­вин­ные как­тусы. Пока прин­цесса была ребен­ком, все про­казы схо­дили ей с рук. Но когда она под­росла и веж­ли­вее не стала, люди начали роп­тать на нее. Слух об озор­стве прин­цессы дошел даже до Ска­зоч­ного деда, и тут-то она попала в беду!

— Я про­учу озор­ную дев­чонку в два счета! — сер­дито ска­зал Ска­зоч­ный дед и начал выде­лы­вать своей пал­кой вол­шеб­ные фокусы-покусы.

В ту же минуту в коро­лев­ском замке под­нялся страш­ный пере­по­лох. Король трясся от ужаса, при­двор­ные дамы пла­кали, а испу­ган­ные слуги не знали, что делать: то ли самим пла­кать, то ли звать вра­чей и вол­шеб­ни­ков. И правда, было чего пугаться: за обе­дом на лбу прин­цессы вырос длин­ню­щий рог! Его попро­бо­вали спи­лить, но на том же месте вырос новый, длин­нее преж­него. Что и гово­рить — прин­цесса сразу пере­стала про­каз­ни­чать. Она запер­лась у себя в ком­натке и не откры­вала две­рей никому, кроме отца и ста­рой няни. Сты­дясь сво­его зве­ри­ного укра­ше­ния, прин­цесса пла­кала днем и ночью, а рог от этого не только не выпа­дал, но и не умень­шался. Всем при­двор­ным и слу­гам было строго-настрого при­ка­зано дер­жать язык за зубами. Но сохра­нить тайну в сте­нах коро­лев­ского дворца не уда­лось, — скоро она стала известна даже в самой глу­хой деревушке.

— Прин­цессу, конечно, давно сле­до­вало нака­зать за ее озор­ство, но кто поже­лает ей носить этот рог всю жизнь? — шеп­тали друг другу горо­жане и кре­стьяне. — Теперь-то прин­цесса обра­зу­ми­лась! Не пора ли снять с нее чары?

То же самое при­шло в голову и Ска­зоч­ному деду, как только он узнал, что прин­цесса пла­чет и обе­щает вести себя хорошо. Ему ничего не сто­ило через неделю изба­вить ее от позор­ного укра­ше­ния, но дед хотел, чтобы это сде­лал какой-нибудь доб­ро­сер­деч­ный и бла­го­вос­пи­тан­ный парень.

В Кро­пе­на­той Льготе, за ручьем, стоял домик. Там жила бед­ная вдова Бар­тач­кова с сыном Гон­зой. Гонза был поря­доч­ным дыл­дой, но мать не много видела от него помощи. Только раз он помог ей пасти пят­ни­стую коровку. Охот­нее всего он валялся на печи или выли­зы­вал кашу из кастрюли. Даже кот не мог бы сде­лать это лучше, чем Гонза. Бар­тач­кова часто бра­нила сво­его сына, но, веря в его счаст­ли­вую звезду, от души желала ему добра.

Одна­жды утром вдова при­бе­жала с поля домой взвол­но­ван­ная и, не успев отды­шаться, стала рас­ска­зы­вать Гонзе о том, что в Лунач­ках, возле дикой груши, она видела Ска­зоч­ного дедушку.

— Ничего не поде­ла­ешь, маль­чик! Хочешь не хочешь, а при­дется тебе похо­дить по белу свету и поис­кать сча­стья! Мне кажется, Ска­зоч­ный дедушка хочет уви­деться с тобой. Такой удоб­ный слу­чай вряд ли пред­ста­вится когда-нибудь еще. Сего­дня я не поз­волю тебе валяться — ты дол­жен идти.

— Идти сию минуту?! А обед? Ведь сего­дня ты печешь мои люби­мые пирожки! Я пошел бы, мама, но недели через две или хотя бы через неделю! — захны­кал Гонзик.

— Ишь ты, чего при­ду­мал! — с раз­дра­же­нием ска­зала мать. — Дедушка про­си­дит там до вечера, а потом навер­няка уйдет в дру­гую сказку. Он помо­гает только наход­чи­вым и сме­лым пар­ням, кото­рые не ленятся и делают все без проволочек.

— Может быть, Ска­зоч­ный дед при­сел там только пере­дох­нуть, а сей­час его ищи-свищи, — отго­ва­ри­вался Гонза.

— Вряд ли, милый маль­чик! Все коро­лев­ство знает, что у прин­цессы на лбу вырос рог. Дедушка, навер­ное, подыс­ки­вает такого парня, кото­рый смог бы выле­чить прин­цессу. Дед объ­яс­нит ему, что и как нужно делать, а потом пошлет его прямо в коро­лев­ский замок, — гово­рила тетка Бар­тач­кова, да так складно, словно вычи­тала это в каком-то объ­яв­ле­нии. — Я верю, Гон­зик, что именно ты выле­чишь прин­цессу, женишься на ней и полу­чишь пол­ко­ро­лев­ства в при­дачу. Если ты немед­ленно отпра­вишься в путь, я куплю тебе на ярмарке новую куртку и сварю каши в самом боль­шом котле, в кото­ром кипячу белье.

— Ну что ж, маменька, накорми меня, и я, пожа­луй, пойду, — согла­сился нако­нец Гонза.

— Тебе при­дется немного подо­ждать,- я еще не испекла пирожки для дедушки. Утром мне точно кто-то под­ска­зал заме­сить тесто. Сей­час я буду стря­пать, а ты, Гон­зик, готовься в путь. Я уве­рена, что нам пове­зет. Правда, ты обжора, лен­тяй и неряха, но нико­гда никого не оби­жал. — И Бар­тач­кова радостно при­ня­лась за работу.

Котел каши и пирожки так при­вле­кали Гонзу, что он пере­си­лил свою лень и начал соби­раться в дорогу. Ничего, Гонза до отвала наестся пирож­ков дома, а потом съест еще и поло­вину тех, что даст ему мать для дедушки!

После обеда тетка Бар­тач­кова стала торо­пить сына — она боя­лась, что Ска­зоч­ный дед уйдет куда-нибудь. И вот нако­нец Гонза отпра­вился по свету искать сча­стья. Забот­ли­вая мать про­во­дила сына до око­лицы, про­сти­лась с ним и, плача, вер­ну­лась в свой домик.

Гонза смело заша­гал навстречу сво­ему сча­стью. Он шел быстро, раз­ма­хи­вал пал­кой и насви­сты­вал весе­лые песенки. Вдруг до него донесся запах пирож­ков, спря­тан­ных в котомке. Гонза начал замед­лять шаги и нако­нец оста­но­вился. Недолго думая, лодырь зашел за кусты шипов­ника и при­нялся упле­тать пирожки. Ведь он шел около десяти минут — пора было и под­кре­питься! Гонза уми­нал пирожки, пока не остался в мешке один-единственный.

— Дедушке доста­точно и этого! — решил он.

Под­кре­пив свои силы, Гонза уско­рил шаг. За неболь­шой гор­кой у пово­рота дороги, под ста­рой гру­шей, он уви­дел дедушку. Обжора вынул из котомки послед­ний пиро­жок и на ходу отку­сил половину.

Заме­тив Гонзу, дед затрясся.

— Ой, ой, ой! Мне холодно! Ой, ой, ой! Я уми­раю от голода! — ныл ста­рик, умо­ля­юще глядя на парня.

— Дедушка, возь­мите кусо­чек пирожка! Поку­шайте! — ска­зал Гон­зик и подал ему остав­шийся кусок.

Дедушка с аппе­ти­том съел его и сказал:

— Спа­сибо тебе, парень, ты уто­лил мой голод. Я воз­на­гражу тебя за твою доб­роту. Ты идешь по белу свету искать сча­стья и хочешь выле­чить прин­цессу. Возьми вот это яблоко. Отправ­ляйся в сто­лицу, зайди там в трак­тир и пошли трак­тир­щика в коро­лев­ский замок с запис­кой. Напиши, что ты — лекарь и можешь выле­чить прин­цессу. Когда тебя при­гла­сят в замок, дай съесть ей это яблоко. Рог тот­час отва­лится, а новый не вырастет!

Ска­зав это, дед рас­таял, как облачко. От удив­ле­ния Гон­зик рази­нул рот и с минуту пялился на зам­ше­лый камень, где только что сидел ста­ри­чок. Придя в себя, Гонза бодро заша­гал в сто­лицу. Но вдруг что-то взбрело ему на ум. Он замед­лил шаг, а потом реши­тельно повер­нул назад, домой!

Когда Гонза при­бли­жался к дому, мать выго­няла корову Сороку на луг. Уви­дев сына, Бар­тач­кова сер­дито закричала:

— Полюбуйтесь-ка на него! Он уже вер­нулся! Больно скоро ты нашел свое сча­стье, лен­тяй! Небось, ты даже не раз­го­ва­ри­вал с дедушкой!

— Я гово­рил с ним, маменька, чест­ное слово. Все было… и будет в порядке. Но я… я снова про­го­ло­дался… Я вспом­нил, что дома оста­лось очень много пирож­ков. Дай мне их в дорогу!

— Эх ты, обжора, сколько тебе мать ни стря­пает, все мало! Из-за обжор­ства ты отда­ля­ешь свое сча­стье! Своей мед­ли­тель­но­стью ты, пожа­луй, все испортишь!

— Я ничего не испорчу, маменька. Не бес­по­кой­тесь! Я раз­го­ва­ри­вал с дедуш­кой. Он рас­ска­зал мне, что и как нужно делать, и дал вол­шеб­ное яблочко. Как только прин­цесса съест его, рог отва­лится и она вылечится!

Гон­зик сунул руку в кар­ман, достал розо­вое яблочко и, поло­жив его на ладонь, гордо пока­зал своей матери. Бар­тач­кова от радо­сти даже вскрик­нула. Но тут про­изо­шло чудо: Сорока поду­мала, что Гон­зик пред­ла­гает это лаком­ство ей, и, прежде чем тот опом­нился, схва­тила яблоко. Как только Сорока про­гло­тила его, у нее зака­чался один рог и упал на землю.

Гонза и тетка Бар­тач­кова гля­дели на Сороку выпу­чен­ными гла­зами и не могли пере­ве­сти дыха­ния. Мать пер­вой при­шла в себя и сер­дито набро­си­лась на Гонзика:

— Тебя, лодырь, мало запе­реть в козий хлев! Ты вер­нулся домой за пирож­ками? Полю­буйся, что ты натво­рил! Тебя поки­нуло сча­стье, наша корова стала уро­ди­ной. Я соби­ра­лась вести ее на базар, а теперь рада про­дать мяс­нику. Много ли дадут за одно­ро­гую корову? Теперь ее и на луг не пого­нишь — осрамимся!

Увы, Сорока так и оста­лась одно­ро­гой, а в коро­лев­ском замке рога­тая прин­цесса горько жало­ва­лась на свою участь.

Мать Гонзы не погнала корову в стадо — ей было стыдно вести Сороку по селу. Бар­тач­кова ругала Гонзу за его обжор­ство. Осо­бенно доста­лось ему, когда он при­знался, что уго­стил дедушку лишь поло­вин­кой пирожка.

— Боже мой, в кого ты такой обжора? — взды­хала Бар­тач­кова. — Вот и дедушка на нас рас­сер­дился и в нака­за­ние изуро­до­вал нашу корову. Искали сча­стья, а из-за твоей про­жор­ли­во­сти попали в беду. Может быть, нам удастся задоб­рить дедушку? Ведь ни я, ни Сорока не про­ви­ни­лись перед ним! Только — дай Бог — задер­жался бы он и не ушел бы в дру­гую деревню! Рано утром я напеку еще пирож­ков. Ты снова отпра­вишься в путь, и только посмей съесть хоть один пиро­жок! Отдай все дедушке и попроси у него одно яблоко для прин­цессы, а дру­гое — для Сороки.

Вдова посту­пила так, как ска­зала: встала рано утром, напекла гору боль­ших, как кир­пичи, пирож­ков и отпра­вила Гонзу искать сча­стья. Гон­зик шел уныло и уже не раз­ма­хи­вал пал­кой. Он обма­нул надежды бед­няги ста­рика и теперь боялся его гнева.

И все-таки Гон­зик обра­до­вался, когда уви­дел дедушку под дикой гру­шей — может, дело еще попра­вимо?… Почему-то хму­рясь при виде Гонзы, дедушка уже не жало­вался на голод и не трясся от холода. Это испу­гало Гон­зика. Но он реши­тельно подо­шел к ста­рику и пред­ло­жил ему котомку с пирожками.

— Ну, что тебе еще надобно? — строго спро­сил дедушка. — Я уже дал тебе вчера вол­шеб­ное яблоко и ска­зал, что делать. Ты был у принцессы?

— Нет, дедушка, не был, — вино­вато отве­тил парень и стал изви­няться. Гон­зик честно при­знался, что вчера про­го­ло­дался и вер­нулся домой за пирож­ками, а, когда пока­зы­вал вол­шеб­ное яблочко матери, Сорока съела его, и Гонзе не с чем было идти к принцессе.

Дедушка так громко и весело рас­сме­ялся, что даже схва­тился за живот. Это при­дало Гонзе сме­ло­сти, и он попро­сил еще два яблока: одно для Сороки, чтобы у нее вырос рог, а дру­гое для прин­цессы, чтобы у нее рог отва­лился. Дедушка подобрел.

— Не беда, Гон­зик, что-нибудь при­ду­маем, — лас­ково ска­зал он. — Ты посту­пил хорошо — честно при­знался во всем и сего­дня отдал все пирожки, кото­рые послала мне твоя мать. Оши­баться может любой чело­век, но при­знать свои ошибки спо­со­бен только муже­ствен­ный — такому я охотно помогу. Теперь будь повни­ма­тель­ней и не опро­сто­во­лосься, как вчера. Вот тебе два яблока — одно жел­тое, дру­гое крас­ное. Жел­тое дай Сороке, чтобы у нее вырос рог, а крас­ное — прин­цессе. Смотри не забудь, что тебе надо делать в сто­лице. Желаю удачи!

С этими сло­вами дедушка снова исчез. Гон­зик в нере­ши­тель­но­сти стоял под ста­рой гру­шей. Ему хоте­лось как можно лучше вос­поль­зо­ваться сове­тами дедушки, не уда­рить лицом в грязь и про­сла­виться. Но Гонза нико­гда не был в сто­лице и очень боялся идти туда один.

Тут он вспом­нил ста­рого кума Яра­ба­чека, соседа из Кро­пе­на­той Льготы, свата и бол­туна вроде зна­ме­ни­того Кецала из «Про­дан­ной неве­сты». Яра­ба­чек доста­вал людям все, что необ­хо­димо для семей­ных празд­ни­ков, сопро­вож­дал сосе­дей, когда они ходили по упра­вам, ездил с ними на ярмарки, помо­гал выгод­нее купить или про­дать. Вспом­нив о Яра­ба­чеке, Гон­зик решил взять его с собой как опыт­ного совет­чика и товарища.

Гонза знал, что в эту пору мать обычно ходит в лес за хво­ро­стом, и забе­жал домой без опа­се­ния полу­чить от нее наго­няй. Спря­тав в чулане яблоко, пред­на­зна­чен­ное для Сороки, Гон­зик побе­жал прямо к куму; он боялся, как бы дядя Яра­ба­чек не ушел куда-нибудь.

Узнав, зачем при­шел Гонза, кум Яра­ба­чек обра­до­вался, как малое дитя.

— Ты, Гон­зик, моло­дец, что вспом­нил обо мне! Я знаю целый короб ска­зок, и мы, маль­чик, устроим все, как в сказке!

Яра­ба­чек стал тороп­ливо наря­жаться и при­хо­ра­ши­ваться, чтобы похо­дить на бла­го­род­ного чело­века: ведь ему при­дется быть това­ри­щем вол­шеб­ного лекаря! Кум захва­тил с собой очки — их он счи­тал обя­за­тель­ной при­над­леж­но­стью уче­ного — и ста­рый тол­стый кален­дарь. Яра­ба­чек был уве­рен, что теперь никто не усо­мнится в его уче­но­сти. Чтобы Гонза похо­дил не на обыч­ного дере­вен­ского парня, а на лекаря прин­цессы, кум пере­одел сво­его това­рища в ста­ро­мод­ный чер­ный костюм.

Нако­нец они отпра­ви­лись в путь. Гонза радо­вался: ему теперь не нужно ни о чем думать — кум все­гда под­ска­жет, что и как надо делать. Кум в душе тоже радо­вался — когда все узнают, кто такие эти чудо-лекари, слава о нем про­гре­мит по стране. Именно о нем! Он втайне наде­ялся, что в сто­лице будут думать, будто он — глав­ный лекарь, а Гон­зик — только его помощ­ник. Яра­ба­чек меч­тал о том, как пота­щит домой огром­ный мешок денег.

У ворот сто­лицы он строго нака­зал Гон­зику вести себя серьезно, как подо­бает лекарю, а сам надел на нос очки. Кален­дарь у него был под мыш­кой. Кум Яра­ба­чек ездил в сто­лицу уже не пер­вый раз и хорошо знал, в какой трак­тир им лучше зайти.

Трак­тир­щик, при­вет­ствуя незна­ко­мых уче­ных мужей, чуть не пере­ло­мился от бес­чис­лен­ных покло­нов и спро­сил, чем может быть полезен.

— Не бес­по­кой­тесь, нам спе­шить некуда, гос­по­дин трак­тир­щик, — важно ска­зал кум Яра­ба­чек. — Вы лучше рас­ска­жите нам, что новень­кого в городе!

— Нет ника­ких ново­стей, досто­по­чтен­ные гос­пода уче­ные! — отве­тил трак­тир­щик. — Кроме одной, — серьезно забо­лела прин­цесса. Но об этом, гос­пода, гово­рить не разрешается!

— Ну-с, а чем стра­дает высо­ко­чти­мая прин­цесса? — спро­сил кум Яра­ба­чек и очень серьезно посмот­рел сквозь очки.

— Этого я не знаю, досто­по­чтен­ные гос­пода уче­ные. Но у прин­цессы, видимо, какой-то стран­ный недуг, если запре­ща­ется гово­рить о нем и видеть ее, — таин­ственно сооб­щил трактирщик.

Яра­ба­чек повер­нулся к Гон­зику и спро­сил его по-ученому:

— Оку­ло­рум сан­дал калафуна?

Гон­зик молча кивнул.

— Гос­по­дин трак­тир­щик, дайте нам чего-нибудь пере­ку­сить и схо­дите в коро­лев­ский замок. Спро­сите, нет ли там боль­ных, и ска­жите, что в вашем трак­тире оста­но­ви­лись двое чудо-лекарей, кото­рые изле­чи­вают самые тяже­лые и самые необык­но­вен­ные болезни.

Трак­тир­щик заду­мался. Он боялся идти в замок: а вдруг там дога­да­ются, что он сам про­бол­тался о болезни прин­цессы? Но если бы гос­пода уче­ные выле­чили ее, то слух о нем обя­за­тельно дошел бы до короля!

Быстро обслу­жив гостей, трак­тир­щик поспе­шил в замок. От швей­цара он узнал, что король недавно обра­тился ко всем уче­ным вра­чам с прось­бой при­е­хать в замок. Тогда трак­тир­щик уже без страха пошел к королю и сооб­щил о появ­ле­нии в городе чудо-лекарей. Король очень обра­до­вался и при­ка­зал послать за ними свою карету.

Когда лекари сади­лись в карету, у Гон­зика душа ушла в пятки, а кум Яра­ба­чек задрал нос кверху, точно пан управ­ля­ю­щий. Кум сидел в мяг­кой карете непо­движно, как исту­кан, и думал только о своей пер­соне. Когда он важно шагал по кори­до­рам коро­лев­ского замка, все учтиво кла­ня­лись ему. Гон­зик бежал за ним сам не свой от страха.

Их ввели в боль­шой зал, куда собра­лись вер­ные слуги короля — в замке теперь уже никто не скры­вал недуга прин­цессы. Скоро появи­лась и сама прин­цесса, сопро­вож­да­е­мая двумя при­двор­ными дамами и покры­тая вуа­лью. Прин­цесса под­няла ее только по знаку короля-отца.

При виде рога Гон­зик и кум Яра­ба­чек очень испу­га­лись. В самом деле, это было мало­при­ят­ное зре­лище. Но кум Яра­ба­чек скоро при­шел в себя. Нахму­рив­шись, с уче­ной миной, он погля­дел на прин­цессу, что-то таин­ственно бор­моча себе под нос, а затем важно ска­зал Гонзику:

— Иога­нус, достань-ка яблокорум!

Кум дал яблоко прин­цессе и попро­сил ее съесть. Она охотно съела. В зале нача­лось необык­но­вен­ное оживление.

У прин­цессы вне­запно вырос вто­рой рог!

Пер­вым опом­нился король-отец. Рас­сви­ре­пев от гнева, он потре­бо­вал на рас­праву неиз­вест­ных шар­ла­та­нов, но те словно сквозь землю про­ва­ли­лись. Хотя Гонза и кум Яра­ба­чек были тоже пора­жены появ­ле­нием нового рога прин­цессы, страх перед нака­за­нием при­вел их в чув­ство раньше всех. Когда король и его вер­ные слуги стали разыс­ки­вать лека­рей, те были уже в дре­му­чем лесу. Только здесь они немного пере­дох­нули. Едва опом­нив­шись, кум Яра­ба­чек напу­стился на Гонзу и бра­нил его на чем свет стоит. И не удив­ляй­тесь, ребята! Ведь еще минуту тому назад он наде­ялся стать по мень­шей мере мини­стром короля, а вме­сто этого ему при­шлось уле­пе­ты­вать так, что пятки сверкали.

— Такого дурня, как Гонза, вряд ли сыщешь на целом свете! А я-то, баран, пота­щился с ним в коро­лев­ский замок лечить прин­цессу! Какое же яблочко ты дал ей, бед­няжке? Идешь лечить прин­цессу, осел, и при­во­ра­жи­ва­ешь ей вто­рой рог! Чтоб тебя гусь ущип­нул! Теперь мы будем пря­таться в норах, как сус­лики, чтобы никто не выдал нас. Хорошо, что я сооб­ра­зил пере­одеться в каф­тан, кото­рый нико­гда не носил прежде! Может, никто из горо­жан не узнал меня в моем пла­тье. Черт возьми, ну и здо­рово же я уле­пе­ты­вал! Сниму-ка я очки, чтобы бежать еще быст­рее. Возьму-ка я лучше какую-нибудь палку, да и…

Раз­гне­ван­ный кум не успел дого­во­рить — Гон­зика уже не было рядом. Он натер­пелся страху в замке, во время побега, и теперь, разу­ме­ется, вовсе не соби­рался полу­чить еще тумака от кума Яра­ба­чека. Пря­мой доро­гой, через горы и долы, уди­рал Гон­зик в Кро­пе­на­тую Льготу и не оста­но­вился, пока не уви­дел род­ную деревню! Только тут он при­сел на камень под березой.

«Что же делать, черт побери! У прин­цессы теперь два рога, а у Сороки — один! — раз­мыш­лял Гон­зик. — Идти домой нельзя; в селе меня сразу схва­тят коро­лев­ские жан­дармы. Выхо­дит, мне нужно снова идти к Ска­зоч­ному дедушке. И я пойду к нему, даже если это бесполезно!»

Гон­зик обо­шел вокруг деревни — дедушка обычно сидел на дру­гой ее сто­роне — и мед­ленно поплелся к ста­рой груше. Гон­зику повезло — дедушка ока­зался на месте. Но он хму­рил брови и уже изда­лека гро­зил парню пал­кой. Когда Гонза при­бли­зился к нему, дедушка заворчал:

— Что за козлы несут тебя сюда — ведь ты, по моему рас­чету, уже дол­жен был жениться на принцессе!

— Дедушка, я снова все пере­пу­тал! — ска­зал, плача, Гонзик.

— Я знал, что ты напу­та­ешь… Ты думал, глу­пыш, что из-за тебя сказка рас­тя­нется на целую книжку? Э, нет, дру­жок, дети не любят длин­ных ска­зок. Пошевели-ка моз­гами, чтобы сказка закон­чи­лась через несколько страничек!

— Дедушка, я отдал вам все пирожки, не съел ни одного… — напом­нил Гонзик.

— Да, пирожки были очень вкус­ные! — засме­ялся дед. — Мать недо­пекла их, они слип­лись, и у меня раз­бо­лелся живот. Разве так делают в сказках?

Гон­зик грустно стоял перед дедуш­кой, пока тот не пожа­лел его.

— Ну, что мне с тобой делать? — ска­зал он более снис­хо­ди­тельно. — Ника­ких яблок у меня больше нет. Я ума не при­ложу, чем можно тебе помочь. Впро­чем, подожди-ка, кое-что для тебя все-таки найдется!

Дедушка поко­пался в своей котомке и выта­щил из нее неболь­шой гор­шо­чек с остат­ками каши. Да, да, вы, конечно, дога­да­лись, в нем была «умная каша» — еда ска­зоч­ных дедушек.

— Послу­шай, Гонза! Здесь оста­лось немного умной каши. Ты съешь ее и — козел тебя забо­дай!- вспом­нишь все мои советы. Сооб­рази сам, как выпу­таться из этой исто­рии. Помни– это моя послед­няя помощь. Больше ты меня не увидишь!

Гон­зик сер­дечно побла­го­да­рил деда и радостно про­тя­нул руку к гор­шочку. Едва он успел взять его, как дедушка исчез. Гон­зик погля­дел на камень, где только что сидел дед, и с аппе­ти­том начал уми­нать вол­шеб­ную кашу. Когда он доел послед­ние крошки, гор­шо­чек тоже исчез.

Но еще уди­ви­тель­нее было то, что Гонза сразу пере­стал тру­сить, — даже воруя груши в чужом саду, он не чув­ство­вал себя таким сме­лым. Гонза спо­койно отпра­вился домой, вспом­нив, что там у него спря­тано вто­рое крас­ное яблоко.

— Сороке это яблоко не помо­жет. Ее яблоко съела прин­цесса. Прин­цессу тоже нужно выле­чить. Как же я мог пере­пу­тать яблоки? Надо быть повни­ма­тель­нее, а то я натворю новые глу­по­сти. Войти еще раз в коро­лев­ский замок с ябло­ками невоз­можно; теперь уже никого не про­ве­дешь. Хоть у меня и одно яблоко, а у прин­цессы — два рога, я найду какой-нибудь выход.

Было уже поздно, и Гонза решил идти домой. Он забрался в конюшню, чтобы пона­прасну не сер­дить мать, выспался на сене, а когда мать ушла на покос, умылся, пере­оделся и позав­тра­кал. Потом он взял свое яблоко и — бегом в сто­лицу. Гонза пошел не в трак­тир, как вчера с кумом Яра­ба­че­ком, а прямо в коро­лев­ский замок. Он спро­сил у швей­цара, не нужен ли коро­лев­скому повару помощ­ник. Швей­цару и в голову не при­шло, что Гонза — тот самый про­хо­ди­мец, кото­рый нака­нуне еще больше обез­об­ра­зил прин­цессу. Здо­ро­вый и силь­ный парень при­гля­нулся швей­цару. Он не пошел сам спра­ши­вать повара, а послал Гонзу прямо на кухню. Коро­лев­ский повар, не заду­мы­ва­ясь, взял его к себе. Он полю­бил Гонзу за необы­чай­ную силу, а еще больше — за то, что дело так и спо­ри­лось у него в руках. Гон­зик сам удив­лялся, до чего хорошо уда­ется ему работа поваренка.

А в замке было неве­село. И откуда взяться весе­лью, если теперь прин­цесса стала еще более несчаст­ной?! Бед­няжка от горя ничего не ела и только недавно согла­си­лась под­кре­питься сво­ими люби­мыми куша­ньями. Этого-то Гон­зик и ждал. Он узнал, что прин­цесса любит кофе со слад­кими булоч­ками. Гон­зик сва­рил немного повидла из крас­ного яблочка и поло­жил его на две самые замет­ные булочки, кото­рые он испек сам, пока повара не было на кухне.

Утром повар испек для прин­цессы рога­лики. Гонза взял рога­лики, но по пути заме­нил их сво­ими булоч­ками. Войти в ком­нату прин­цессы он не мог — куша­нья прин­цессе отно­сила ста­рая няня. Гон­зик вер­нулся на кухню и с нетер­пе­нием стал ждать, что будет дальше.

Прин­цессе очень понра­ви­лись булочки, и она быстро съела одну из них. Что такое?! Прин­цесса вскрик­нула; ста­рая няня при­мча­лась к ней со всех ног. Взгля­нув на прин­цессу, ста­рушка затряс­лась, как оси­но­вый лист, упала на колени и запла­кала от радо­сти. На голове у прин­цессы тор­чал теперь один рог, а дру­гой упал и валялся на сто­лике возле чашечки с кофе. Счаст­ли­вая прин­цесса не знала, что делать — немед­ленно ска­зать об этом королю-отцу или пла­кать. Но она не запла­кала и не побе­жала к отцу, а тут же съела вто­рую булочку.

Король услы­хал воз­глас дочери в самой отда­лен­ной ком­нате — так громко она вскрик­нула. Он бро­сился узнать, что еще слу­чи­лось с его несчаст­ной дочур­кой. В тот момент, когда король открыл дверь, у прин­цессы отва­лился вто­рой рог. Ста­рый король уви­дел свою дочь без рогов и прослезился.

Услы­хав в замке небы­ва­лый шум, Гонза испу­гался. Он поду­мал, что у прин­цессы вырос тре­тий рог, и убе­жал из кухни в сад, а там спря­тался в кусты. Но вскоре до него донес­лись весе­лая музыка, лико­ва­ние слуг и вос­тор­жен­ные воз­гласы горо­жан, кото­рые стали быстро сте­каться к коро­лев­скому замку. Гон­зик понял: его лече­ние увен­ча­лось успехом!

Король вызвал повара и спро­сил его, с чем он испек булочки. Повар еще ничего не знал о выздо­ров­ле­нии прин­цессы и отве­тил, что он испек ей не булочки, а рога­лики. Он посо­ве­то­вал узнать об этом у Гон­зика, — ведь тот пере­да­вал под­нос с зав­тра­ком ста­рой няне.

При­вели Гон­зика. Уви­дев прин­цессу без рогов, он опу­стился перед коро­лем на колени и рас­ска­зал ему все, как было. Король и прин­цесса радостно обняли его. А все осталь­ное было таким же, как в любой дру­гой сказке. Вскоре сыг­рали сва­дьбу. Ста­рый король ушел на покой, и коро­лем стал Гон­зик. При нем все жили в мире. Больше всех радо­ва­лась его мать. Был рад и ста­рый Яра­ба­чек. Черт побери, его, а не кого-нибудь дру­гого король Гонза Пер­вый сде­лал своим министром!