- Эх, Патапум, Патапум, - вздохнул Петрович, взяв за лапку своего друга, - ну когда они поймут, что я уже взрослый человек? У мамы с папой гости, а мой братец, - и Петрович снова вздохнул, - он и старше-то меня ненамного - ты видел, как он радовался, когда меня отправили спать?! Злыдень... 
- Не переживай, Петрович, - сказал Патапум, - чего нам эти гости? Зато елка в нашей комнате. 
- Да, хоть в чем-то повезло... 
И тогда они услышали шепот.
- Что это? - насторожился Петрович.
- Не знаю, - ответил Патапум, прислушиваясь. - Может, Соник проснулся в своем телевизоре. Пора уже. 
И действительно, они увидели Соника. Он стоял у окна и с кум-то шептался. Но за окном никого не было, только в желтом свете фонаря падали снежинки. 
- Эй, Соник, привет! - поздоровался Патапум. - А с кем это ты беседуешь? 
- Здорово, ребята, здорово, - бросил Соник не поворачиваясь и снова перешел на шепот. 
- Может, у него дел по горло, - поинтересовался Патапум, - если ему даже с друзьями поговорить некогда? 
- Не понимаю, - удивился Петрович. 
- Ребята, тут такое дело!.. - отозвался Соник. - Ко мне старый знакомый прилетел. Вы уж извините.
- А почему ты разговариваешь с ним через стекло? Зови его в гости, - обрадовался Петрович. 
- Да он у меня, как бы это сказать, несколько шумный... 
- Тоже мне, нашел двух тихонь! 
- А дело такой важности!.. - продолжал Соник. 
- Ну и впусти его в комнату, что ж он на улице мерзнет.
Тогда Соник приоткрыл форточку и сказал кому-то:
- Давай залетай, только осторожно. 
Однако осторожно не получилось. В комнате сразу все зашелестело, в разные стороны разлетелись книжки, а с окон сорвало занавески. 
- Ой, сейчас успокоюсь, сейчас соберусь!
- услышали они беспокойный голосок. Еще что-то пронеслось по комнате, а потом они увидели на диване странного, полупрозрачного человечка с длинной развевающейся бородой и с длинными же белыми волосами. И казалось, что он пробует собрать себя, чтобы снова не разлететься в разные стороны. Петрович такого никогда не видел.
- Ничего себе, - подумал Патапум. 
- Знакомьтесь, это - Ветродув, - сказал Соник. 
- Да, я - Ветродув, - отозвался человечек.
- А про вас я все знаю: Петрович и Патапум. Про ваши выходки все местные вороны болтают. А я, стало быть, Ветродув. И ничего я не мерзну! Кстати, не думайте, что я такой маленький. Иногда я бываю больше домов, а иногда - еще больше! Тогда мне под силу двигать горы. Вы еще увидите меня таким в Белой Стране, - и Ветродув хитро прищурился, - если, конечно, примите одно предложение. 
- Предложение?! Какое предложение? 
- Мое предложение! Хотя, конечно, не только мое. Вот и Соник уже в курсе. 
- Да, ребята, дело такое... - Соник перешел на шепот. - Дело в том, что Она... - и Соник оглянулся, как будто их могли подслушать. - ... Она похитила мальчишку. А мальчишка не кто иной, как Новый Год! Но лучше Ветродув сам все расскажет. 
И Ветродув начал невероятную историю. Он говорил, что далеко-далеко, на Севере, где кончается земля и кончается море, живет Царица Снега и Льда. Там, в Белой Стране, в Замке Вечного Холода, она плетет свои козни, и ее ледяное дыхание спускается далеко на юг! И беда тому, кого это дыхание коснется. А теперь она похитила Новый Год, и помочь ему некому. 
- И тогда все замерзнет, и если Новый Год не придет, то Время остановится, и уже ничто не прервет Вечную Зиму, - горько закончил Ветродув. 
- Ну и дела, - пробубнил Патапум.
На минуту в комнате воцарилась полная тишина, только настенные часы отсчитывали время. 
- Что же делать? - спросил Петрович. 
- Что же, нет выхода? 
- Есть! Есть только один выход, - прошептал Ветродув и загадочно посмотрел на новогоднюю елку. - Видите эту звезду на макушке?
- Конечно, это нам бабушка подарила.
- А ей подарила ее бабушка... Этому рождественскому подарку много лет. - И Ветродув вдруг подлетел к окну, посмотрел на улицу, а потом вернулся и сказал очень тихо: - Слушайте, это сокровенная тайна! В этой звезде - семь камней. Один из них - волшебный. Какой именно, я не знаю, но знают Гномы Огнедышащей Горы. Только этот волшебный камень сможет одолеть силу Вечного Холода: его надо отнести в Белую Страну. Все остальное знают Гномы. Путь опасен, и выходить надо немедленно, если вы, конечно, согласны.
Петрович и Патапум переглянулись: 
- Вечный Холод? - Патапум даже поежился. 
- Да, Вечный Холод, - подтвердил Ветродув. 
- Ну, мы, наверное, - Петрович еще раз посмотрел на Патапума, - мы согласны! 
- Ох, - глубоко выдохнул Ветродув, и все в комнате снова зашелестело, - вы не представляете, как это важно. Сейчас все, кто понимает, что происходит на самом деле, объединились в борьбе против Вечного Холода. Даже Шерстяной Гурх, которому никакой холод-то не страшен, перешел на нашу сторону. Вы его еще встретите, и он вам поможет. А пока держите! - и Петрович увидел рядом с Ветродувом три теплых комбинезона.
- Сшито из шерсти Гурха. Согреет в пути. 
- Значит, Соник идет с нами? - спросил Петрович, надевая комбинезон. 
- А ты в этом еще сомневался? - обиделся Соник. 
- Гномы Огнедышащей Горы и Шерстяной Гурх помогут вам, а мой старый друг - Принц Поющих Дельфинов - ваш союзник на море. Кого вы еще встретите в пути - о том никто не ведает. Нy что ж, пора снимать звезду. Запомните: вы должны донести все семь камней до Огнедышащей Горы и передать их Гномам, а дальше они подскажут. И главное - остерегайтесь Ледовых Всадников. 
C этими словами Ветродув подлетел к вершине новогодней елки и осторожно снял звезду. Перед тем, как передать ее Петровичу, он сказал: 
- Ледовые Всадники - посланцы Вечного Холода, слуги Царицы Снега и Льда. Пока вы живете вне Волшебного Мира, вы их не видите и они не опасны для вас. Но с того момента, когда житель Волшебного Мира, каковым я являюсь, передась вам камень, - и Ветродув покрутил в руках звезду, - многое, скрытое волшебством, станет явным для вас. Но и вы откроетесь для Ледовых Всадников. Поэтому я и говорю шепотом. Готовы ли вы к этому? 
- Готовы, - вздохнул Петрович. 
- Еще не поздно отказаться, - Ветродув смотрел на них испытующе. 
- Нет, мы идем.
- Ну, тогда, - Ветродув протянул звезду Петровичу, - в добрый путь! 
И как только Петрович взял звезду, он обнаружил в углу своей комнаты потайную дверь. 
- Но ее же там никогда не было... 
- Хм, может, и не было... - и Ветродув снова хитро улыбнулся. - Вы вступаете в Волшебный Мир. Многое там удивит вас! 
Петрович приоткрыл дверь и увидел уходящую вниз узкую лестницу.
- Вам туда, - сказал Ветродув, направляясь к окну. 
- До Огнедышащей Горы этим путем недалеко, а я предупрежу о вашем приходе Гномов. И помните: остерегайтесь Ледовых Всадников. И с этими словами Ветродув исчез.Под этой таблицей находилась еще одна, еще и еще, и на самой последней Петрович прочитал: "До Края Света стучать 101 раз".
- Ну и ну, вот это дверь, - протянул Патапум.
- Ладно, ребята, нам четыре раза, - сказал Соник и, взяв лежащий радом деревянный молоточек, постучал в дверь. Сработал замок, защелкали засовы, дверь со скрипом отворилась, и перед ними, уходя круто вверх, лежала горная дорога. 
- Вперед! Ветродув просил нас торопиться, - сказал Соник.
Они зашагали по дороге, кружащей над высокими обрывами и прокладывающей себе путь сквозь заснеженные скалы. 
- А этот Волшебный Мир очень красивый и совсем не отличается от нашего, - говорил Петрович, глядя по сторонам.
- Наверху снег, а там, внизу, все зеленое. Так интересно... 
- По-моему, здесь как-то очень тихо и пустынно, - проговорил Соник. 
- Я вижу впереди дым! - заявил Патапум, - это и есть Огнедышащая Гора. Я в этом уверен. Мы уже пришли. Интересно, ватрушками или вареньем встречают уставших путников в этих горах?
По их спинам пробежал какой-то озноб.
- Что-то странное, - насторожился Соник. - Идемте быстрее, у Гномов мы будем в безопасности.
Они зашагали быстрее, но дорога сделала резкий поворот, и они уже не могли видеть того, что происходит сзади. Озноб повторился, но с гораздо большей силой, и, когда Петрович обернулся, в лицо ему повеяло холодом. 
- Что же это? 
- Быстрее, еще быстрее, - Соник почти бежал, - что-то там есть на дороге! 
И тогда они услышали - сначала тихо, а потом все ясней и ясней - нарастающий гул копыт. Леденящий холод двигался по дороге, конница замерзших всадников приближалась, и все вокруг покрывалось льдом. 
- Скорее! Это они! Всадники!
Петрович почувствовал, что он не может дальше бежать. Он остановился. Остановился и Патапум. 
- Нельзя стоять, надо идти, - слабо проговорил Соник, - иначе...
Петрович обернулся - сейчас, еще мгновение, и Ледовые Всадники появятся из-за поворота дороги. Гул копыт вдруг перерос в какой-то звон, чистый, хрустальный. Казалось, холод уже проник в них, он поднимался все выше и выше, погружая в сладкое забытье, и осталось совсем немного, и у них замерзнут сердца. Картины белой пустыни, холодной и прекрасной, проплывали перед глазами, вокруг были вечные льды, сон, покой...
- Вот, смотрите, приходят в себя, бедняги, - услышал Петрович сухой, ворчливый голосок. 
- Еще бы, совсем малыши! Не каждый взрослый гном способен пережить такое. Ведь Всадники прошли совсем рядом. 
- Один из них - Человек... 
- Эльвин, тебе уже не раз было сказано, что Человек и Человеческое Дитя - две разные вещи!
- Хорошо, что Мастер Глордвин прихватил на прогулку свой плащ.
Петрович привстал на локтях - он находился в зале, похожем на странный, невообразимый цех, и откуда-то, словно из очень большой печи, дышало жаром, а вокруг стояло множество бородатых человечков. 
- Привет тебе, Человеческое Дитя! Привет и вам, Мастер Соник и Мастер Патапум, - продолжал обладатель ворчливого голоска. - Не волнуйтесь, все уже позади... Мы - Гномы Огнедышащей Горы. 
- Гномы?! А где они... Всадники? 
- Ой, это было ужасно! Они почти настигли вас, они... 
- Перестань тарахтеть, Эльвин! 
И Петрович увидел, что тот, кого звали Эльвином, был еще меньше всех остальных и совершенно безбородый. 
- Не волнуйтесь, вы в Огнедышащей Горе, сюда Всадникам не попасть - Гора сразу растопит их. Меня зовут Сольвик, а этот... ну, будем называть его "гном", хотя больше подошло бы слово "бандит", - мой младший сын Эльвин. 
- Очень приятно, - скромно сказал Эльвин, а потом вдруг радостно расхохотался. - Сегодня полетаем на корыте... Вот повеселимся! 
- А видите того почтенного гнома с седой бородой? - невозмутимо продолжал Сольвик. - Это Мастер Глордвин, он спас вас. 
- Спас?.. 
- Сегодня утром, как всегда, Мастер Глордвин отправился на прогулку, - начал седобородый Глордвин, - и обнаружил на дороге трех замерзающий странников. 
Глордвин курил трубку, выпуская большие клубы дыма.
- Я сразу сообразил, что за три путешественника, Ветродув предупредил. Но когда увидел Ледовых Всадников, не на шутку перепугался. Давно они не появлялись. Я только-только успел накинуть на вас свой плащ, как Всадники прошли мимо. Здесь, в пределах Горы, плащ Гнома - лучшее укрытие от глаз посторонних. К сожалению, чем дальше от Огнедышащей Горы, тем слабее волшебная сила наших плащей. И в Белой Стране они вам уже не помогут. 
- Я еще никогда не был в гостях у гномов, - проговорил Петрович, оглядываясь. - А если б мне сказали, что окажусь - не поверил бы... 
- Я б предпочитал и сейчас в это не верить, - проворчал Патапум, - сидели бы лучше дома... 
- А как у вас здесь красиво, - продолжал Петрович. 
- О, если б у вас было время, мы показали бы вам всю Огнедышащую Гору, - сказал Сольвик, - сколько здесь разных чудес! А потом - наш механизм, наша главная гордость. Могли бы вы поверить, что через нас проходит жерло вулкана? 
- Вулкана?? - вскричали в один голос Петрович и Патапум. 
- Да, - довольно кивнул Сольвик, - и на жерле стоит наш механизм. Вот в этом вся и штука! Мы регулируем давление в Горе, снабжаем теплом весь Волшебный Мир! О, сколько всего мы могли бы показать... Но Ветродув говорил, вам надо торопиться. 
- А где сам Ветродув? - спросил Соник. 
- Полетел предупредить о вашем приходе Рыбака Олфа. Вам будет нужна лодка для переправы. 
- Предупредить Старого Олфа?! - захихикал Эльвин. - Нашли кого предупреждать! Он все равно все забудет. Я-то у него сейчас частенько бываю, и каждый раз он со мной знакомится заново. 
- Прекрати, Эльвин! Да, Рыбак Олф стал совсем стар. Недавно он забыл, что море мокрое и простудился. Вот как, - вздохнул Сольвик. - А теперь давайте, Мастер Глордвин, о главном. Времени мало. 
- Наверное, пора, - размеренно проговорил Глордвин. - В Новогодней Звезде было семь камней, но лишь один из них является осколком Далекой Звезды, указывающей на север. В незапамятные времена упал он на Землю, и вот пришло ему время возвращаться. Сейчас Камень должне сослужить свою главную службу. Только Человеческое Дитя сможет отнести его в Белую Страну, только чистой душе подчинится Камень Далекой Звезды. И только этот Камень сможет одолеть силу Вечного Холода. Камень у вас, Мастер Петрович, и здесь, в Огнедышащей Горе, он покажет себя легким свечением. Смотрите! 
Петрович повертел в руках звезду - один из камней переливался слабым светом. 
- Да, это он, - подтвердил Глордвин. - А сейчас спрячьте его подальше. Сейчас Камень совсем беззащитен. И только в Белой Стране, когда Звезда, указывающая на север, будет над головою, Камень обретет свою силу. Слушай же меня, мальчик, - отошли куда-то все звуки, и образовавшуюся пустоту наполнил голос Глордвина, ставший вдруг сильным и низким. - В Замке Вечного Холода то должен вдохнуть тепло в Камень! В этом его сила! Лишь огонь твоего сердца победит Вечный Холод, и пламень этот будет страшен только для льда. Да еще: от дыхания и голоса Царицы Снега и Льда может незаметно замерзнуть сердце, запомни это! Запомни все, что я сейчас сказал!
- Я... я запомню, - проговорил Петрович. 
Все замолчали. Лишь только глубоко, в чреве горы стонали недремлющие силы вулкана. Наступившую тишину прервал Сольвик. 
- Медлить нельзя, пора. Эльвин, подготовь летающую кабину! 
- Летающую - что?!! - вскричал Патапум. 
- Я же говорил - полетаем, - хихикнул Эльвин.
- В спешке мы вас не ознакомили с нашим главным изобретением, - с гордостью сказал Сольвик. - Глядите, наверху нашего механизма, видите?! Это и есть летающая кабина. Выстреливается из жерла вулкана. 
- Выстреливается - чего?! Из откуда? Ппростите, кто мне сможет объяснить, что здесь происходит? - Патапум подозрительно смотрел на гномов. 
- Не беспокойтесь, Мастер Патапум, - обиженно проговорил Сольвик, - это наше старое испытанное средство. 
- Вы что? Собираетесь запулить мною из вулкана и называете при этом старым средством? 
- Я имею в виду транспортное средство. 
- Никакое я не средство и тем более не транспортное, - отрезал Патапум. 
- Да не бойся ты, - рассмеялся Эльвин, - стенки жерла вулкана смазаны толстым слоем сливочного масла, даже тряски не почувствуешь! 
- Конечно, конечно, - растерянно проговорил Сольвик, - Эльвин летит с вами. Траекторию он уже рассчитал, и через несколько минут вы будете у Рыбака Олфа. 
- А по-другому нельзя? - спросил Соник. Он тоже немножко боялся.
- Никак нельзя! На всех дорогах вас поджидают Ледовые Всадники. И потом, вы из настолько опередите! Лучшего и не придумать!
- В таком случае лучше вообще ничего не придумывать, - пробубнил Патапум.
- Ну ладно, валяйте, летим. 
Через некоторе время они поднялись в летающую кабину. Патапум беспокойно оглядывался по сторонам, постучал по стенкам, проверил, как закрывается дверь.
- И это большое ведро называется летающая кабина, - задумчиво сказал Патапум. - Взбредет же такое в голову! 
Но Сольвик уже перекрыл кран, и давление в Горе стало резко подниматься. 
- Счастливо, - сказал Сольвик и открыл клапан. 
Гора ухнула, задрожала, что-то в ее чреве грохнуло, и вместе с клубами дыма кабина вылетела в небо. 
- Отлично стартанули, - сказал Эльвин. - Полет проходит нормально! 
Внизу, утопая в зелени и вечном цветении садов, лежал Волшебный Мир, и только кое-где, на перекрестках дорог можно было различить ослепительно белые пятна льда. 
- Это Ледовые Всадники, - тихо сказал Эльвин. - Теперь-то они надолго отстанут.
- Ладно, пора поднимать воздушный шар, для мягкой посадки, - сказал Эльвин. - Как только коснемся земли, сразу выпрыгивайте! А то ветер с моря! Он меня и отнесет обратно. Ну, счастливо вам, и привет Ветродуву!
- Здравствуйте, достопочтенный Рыбак Олф, - вежливо сказал Петрович. 
- Как улов? - поинтересовался Патапум. - Нет, наверное, ничего. 
- Здравствуйте, здравствуйте! - Рыбак Олф даже вскочил. - Что-то мне лица ваши знакомы, мы не встречались раньше? Может, в море ходили? Вспоминайте, не стесняйтесь. 
- Да нет, наш друг Ветродув прислал нас. 
- Ветродув?! - Рыбак Олф наморщил лоб и выпустил большой клуб дыма. - Это кто ж такой будет? А, шумный такой... Припоминаю, как же, как же - это мой лучший друг. Залетал тут недавно и про вас говорил. Припоминаю. Я должен дать вам рыбы! 
- Нет, нет, что вы... 
- А! Как же я мог забыть?! Ветродув! Вы хотите купить у меня сети. 
- Да нет, нам нужна... 
- А! Ну конечно, конечно! У меня прекрасная память, - Олф даже пританцовывал от радости. - Вы - заморские купцы, привезли мне табачку! Припоминаю, был разговор. Заносите в дом. 
- Вот тебе и на! - удивился Соник. 
- Вы, конечно, правы, - сказал Петрович, - но знаете, мы не заморские купцы. 
- Не заморские? - удивился Олф. 
- Нет, не заморские, - подтвердил Патапум. 
- Припоминаю, как же, - как-то грустно сказал Олф и замолчал. 
- Видите ли, - сказал Петрович, - нам лодка нужна. Мы идем в Белую Страну. 
- А! Ну конечно! Так бы сразу и говорили. Трое, лодка. Я же говорил, у меня прекрасная память! - Рыбак Олф радостно улыбался. - Вам нужна лодка, вы едете на пикник в Белую Страну. Я дам вам лучшую лодку с парусом. Только там это... Далеко в море! Ну эти, как его... Забыл, что надо делать! - Олф в растерянности смотрел на путешественников. - Ну да берите лодку! Ветродув говорил, что вы торопитесь. По-моему, вы должны не опоздать на банкет. 
- Во дает, вот это память, - пробубнил Патапум.
Через нектоторое время они поставили парус, и лодка плавно заскользила по синей поверхности моря. Небо было низкое, и по нему бежали быстрые облака, очень похожие на ограмных таинственных всадников. Они смотрели на удаляющийся берег и знали, что там кончилась земля, а потом кончится море, и они окажутся в Белой Стране один на один с коварной Царицей Снега и Льда. Берег скрылся из виду, вокруг было море да небольшие острова, а лодка все скользила вперед, навстречу вечным льдам, и Петровичу еще никогда так не хотелось домой.
- Смотрите, какой странный остров, - сказал Патапум, - что-то в нем...
Патапум не договорил. Потому что всем троим показалось, может быть только показалось, что остров качнулся и начал медленно двигаться в их сторону. Легкое ощущение тревоги быстро сменилось тяжелой гнетущей тоской. Стих ветер, как будто и не было его вовсе в этой части моря, парус безвольно обвис, и лодка стала. Остров, похожий на косматую голову, поросшую сорной травой да кривыми деревьями, приближался к лодке. 
- Смотрите, у него глаза, - прошептал Петрович, - у него открываются глаза. 
Гигантские пластины, покрытые комьями жирной земли, поднялись, обнажая пару пустых, бесцветных глаз. Глаза пробудились и какое-то время пристально наблюдали за путешественниками, и тогда страшная тишина пала вокруг. Потому что выражение пустоты в глазах тут же сменилось зовом и кровожадной радостью, край острова начал подниматься, увлекая в образовавшуюся пасть потоки воды и беззащитную лодку. 
- Весла, скорее весла! - пытался закричать Петрович. - Надо грести прочь от этого острова! - Но он еле открыл рот, не проронив ни звука. Соник и Патапум, словно завороженные страшным взглядом, сидели не шевелясь, и только бездонная пасть, куда низвергалась вода, все приближалась. И где-то далеко-далеко, словно на другом конце света, Петрович услышал веселую радостную песню. Что это? Может, только кажется. Но песня летела над морем, и вслед за ней из-за облаков пробилось солнце. И тогда покрытая корнями и водорослями пасть вдруг перестала всасывать воду, и край острова начал медленно опускаться.
Петрович вздрогнул, оцепенение прошло, и он увидел, какой страшной и бессильной злобой сверкнули глаза. Но песня все приближалась, и зрачки глаз забегали, словно ища укрытия, а потом громадные пластины век медленно закрылись.
Множество дельфинов, резвясь и выпрыгивая из воды, спешили им на помощь. И вместе с ними над морем неслась древняя дельфинья песня, как боевой клич, как отклик на зов о помощи. Самый большой, белый дельфин поднялся из воды рядом с лодкой, вспенивая хвостом воду. 
- Мы, как всегда, вовремя! А то этот плавучий сундук чуть не закусил вами! Я - Принц Поющих Дельфинов.
- Принц Поющих Дельфинов?! - пролепетал Петрович. Он был готов расплакаться.
- Да, и прошу не путать с атаманом Кашалотов! - белый дельфин прыгнул, а потом снова вынырнул из воды. - Хоррус Последнего Моря, а именно так называется этот прожорливый остров, очень не любит наших песен. Они разрывают паутину страха, и Хоррус теряет свою магическую силу. Поэтому он и поспешил убраться. Видите - уплывает? 
Петрович оглянулся: косматая голова была уже далеко от них, страшные глаза закрылись, и сейчас он был похож на самый обыкновенный островок. 
- Рыбак Олф должен был предупредить вас, да, видимо, забыл, - продолжал белый дельфин. - Вам нужно было идти другим курсом, по широкой воде. Вы уж не обижайтесь на старика, никто не знает, сколько ему лет, но говорят, он один из самых старых жителей Волшебного Мира. С памятью у него в последнее время стало плоховато, что ж поделать - возраст.
- За мою жизнь, - задумчиво проговорил Патапум, - кто нас только не пытался съесть. Но чтоб остров, всех троих сразу, да еще вместе с лодкой! 
- В этом море много неожиданностей, - улыбнулся Принц Поющих Дельфинов. - Но зато ты, мальчик, - и он посмотрел на Петровича, - возможно, единственный из людей, кто слышал нашу Древнюю Песню. С тех пор, как дороги людей и дельфинов разошлись, люди перестали понимать наш язык. И хоть в этом мире много морей, в них уже не слышно наших песен. Теперь мы поем только здесь, когда заплываем в Волшебный Мир. 
- Как жаль, - проговорил Петрович, - как жаль, что дороги людей и дельфинов разошлись... 
- Может быть, они когда-нибудь пересекутся снова, - произнес Принц Поющих Дельфинов. - Когда люди вырастают, они многое забывают. А ведь каждый хоть раз, возможно, очень давно, но оказывался в Волшебном Мире. Как ты сейчас... 
- Как я сейчас, - откликнулся Петрович.
- Уж мы-то не позволим ему это забыть, - Соник подморгнул Патапуму. 
- Что правда, то правда, - сказал Патапум, - но как было бы хорошо, если б мы делали это дома, а не посреди ледяного моря! 
- Пора, - белый дельфин поднялся высоко над водой. - Что-то мне подсказывает, что Ледовые Всадники тоже начали свою переправу. Надо торопиться. 
Тогда несколько дельфинов поднырнули под лодку и подняли ее на своих мощных спинах. Заработали сильные хвосты, вспенивая воду, и лодка понеслась туда, где кончается море, и где под Северной Звездой лежит Белая Страна. Сначала появились небольшие льдинки, затем мимо неспешно поплыли белые горы - айсберги, а потом море кончилось и лодка уткнулась носом в кромку льда. 
- Здесь начинается Белая Страна, - сказал Принц Поющих Дельфинов. - Царица Снега и Льда, конечно, не ждет вас так скоро. Она думает, что вы еще бродите по дорогам Волшебного Мира, а может, вас уже коснулось дыхание Ледовых Всадников, и теперь ваши сердца замерзли. Однако, одну секундочку, - и дельфин скрылся под водой. 
Через некоторое время он вынырнул. 
- Попросил Полярных Тюленей смазать жиром днище вашей лодки. Вы когда-нибудь носились по снегу? Сейчас попробуете! Ну, давайте, ребята, только осторожно. 
И несколько дельфинов подняли на хвостах лодку и выбросили ее на лед.
- Отличный рельеф, гладкий! - Принц Поющих Дельфинов смотрел на уходящую вдаль Белую Страну, и только сейчас Петрович заметил, какие у него грустные глаза. - Так что поднимайте парус и счастливого вам пути. Там, впереди, вас ждет Ветродув. 
И лодка, подхваченная ветром, понеслась вперед, по неизвестной стране, навстречу Замку Вечного Холода, где правила коварная Царица Снега и Льда. Именно эта страна привиделась им, когда они замерзали у Огнедышащей Горы - ледяная пустыня, хранящая вечное молчание, мерцающий блеск северного сияния, и одинокая звезда взошла сейчас высоко в небе и была почти над головой. 
- Странно, - сказал Петрович, - я чувствую тепло у себя на груди. Мне кажется, что Камень меня греет. 
- Что здесь удивительного, - заметил Соник. - По мере приближения к Замку сила Камня будет увеличиваться. 
- Я, конечно, понимаю, что больше некуда, - сказал Патапум, - но мне все-таки кажется, что становится еще холодней. Ой, мама, посмотрите назад! По-моему, наши приключения сейчас окончатся! 
Они обернулись: прямо за ними, храня страшное молчание, неслась ледовая конница.
- Эта лодка не может двигаться быстрее. Что делать?! 
И тогда перед ними, прямо из снега, встало громадное чудовище. Оно было похоже на клубок шерсти невиданных размеров, где с трудом угадывались контуры мощной головы и могучих лап; им показалось, что вместо ног у чудовища были снежные бураны. 
- Ну все, приплыли, - безнадежно сказал Патапум. - Бедная моя мамочка сколько раз говорила: "Не ввязывайся во всякие авантюры." Так и не дождется сыночка домой! Бедный Патапум! Ох! Несчастный!... 
А чудовище стряхнуло с себя снег и протянуло к ним огромные лапы. 
- Вот, пожалуйста, - совсем расстроился Патапум, - неизвестно, что лучше: те заморозят, а что у этого на уме, вообще неясно... 
- По-моему, он улыбается, - неуверенно сказал Петрович. 
- Еще б ему не улыбаться - обед из трех персон, - пробубнил Патапум.
- Не бойтесь меня, малыши, - прозвучал голос мохнатого гиганта. - Я - Шерстяной Гурх, друг Ветродува. Скорее сюда, я укрою вас от Всадников. Не предполагал, что будете так скоро. 
И за мгновение до того, как Всадники настигли лодку, Шерстяной Гурх схватил беглецов и укрыл их в своих теплых лапах. 
- Прижимайтесь ко мне, малыши, - проговорил Гурх, - здесь вам не страшен холод. 
Ледовые Всадники окружили Гурха и остановились. 
- О-о-о, Гу-у-у-урх! - раздались голоса, в которых слышалось завывание вьюги. 
- О, Гу-у-у-у-у-рх! - прозвучал растянуто надтреснутый голос. - Отдай нам их, иначе мы заморозим и тебя.
- Попробуйте, - отозвался Шерстяной Гурх, - даже ваша Царица знает, что сделать это очень непросто. 
- Отдай нам мальчишку, Гурх! Нас много. Нас еще никогда не было так много. Тебе не устоять! 
- Там посмотрим, - сказал Гурх. 
Несколько Всадников опустили копья и коснулись ими гиганта. Иней взбежал вверх по шерсти Гурха, образуя тонкую ледяную корку. Однако Гурх сжался, а потом расправил свои могучие плечи, и ледяной панцирь рассыпался.
- Гурх, - снова прозвучал надтреснутый голос, - раскрой глаза. Посмотри, сколько нас! Мы - новая сила. С ней нельзя бороться! Ей можно только покориться или погибнуть. Ты пропадешь зря. 
- Вряд ли стоит опережать события, - отозвался Гурх. 
- Ты сам сделал выбор! Смотри, с чем ты решил бороться! 
И тогда вся белая пустыня вдруг всколыхнулась, и прямо из-под снега, повсюду, насколько хватало глаз, стали вставать Ледовые Всадники. А из Замка Вечного Холода длинным растянутым шлейфом пришло голубое облако. Оно встало над ледовой армией, словно ожидая чего-то. 
- Это дыхание Царицы Снега и Льда. Смотри, Гурх, сейчас они оживут. 
Вся белая пустыня от края до края была полна Ледовыми Всадниками. Голубое дыхание касалось их, и они оживали и, подняв свои грозные сверкающие копья, присоединялись к остальному войску. 
- Гляди, гляди, Гурх!.. Только безумцы могут противостоять этому. Отсюда мы начнем наш Великий Поход, и оледеневшее Время остановится, когда наступит царство Вечности. И уже не тонкая корка изморози покроет тебя, Шерстяной Гурх. Ты превратишься в ледяную гору и не оттаешь никогда, пока будет Холод! И сила Магического Камня угаснет вместе с тобой, скрытая вечным льдом. 
И множество Ледовых Всадников, опустив копья, со всех сторон двинулось на Шерстяного Гурха. Гурх только крепче прижал к себе беглецов, даже ему стало не по себе. Кольцо Холода сжималось. Вот тогда и появился Ветродув. Он, как и обещал когда-то в теплой комнате Петровича, стал много больше домов и ему под силу было двигать горы, и голос его ураганной силы прогремел над ледяной пустыней.
- Привет, дружище Гурх!!! Настало время для славных делишек?! Малыши целы и невредимы, и это главное! Спасибо тебе за все. Сворачивайся скорее в шерстяной клубок, а я дуну так, как только я могу это делать! И не забудь, Петрович, ты должен вдохнуть тепло в Камень - в этом его сила! Удачи! А я пока разберусь с тем, что тут возомнили о себе эти льдышки. Не беспокойтесь, я их задержу. 
И с этими словами Ветродув дунул. Да дунул так, что через мгновение здесь начался самый настоящий ураган, подхвативший Шерстяного Гурха, и он, как огромное перекати-поле, понесся по снежной пустыне прямо к сверкающему Замку Царицы Снега и Льда.
А что она будет делать с мальчишкой и еще этими двумя? Пожалуй, заморозит их и поставит в свою галерею Заблудших Странников. Многие в этой галерее уже не оттают никогда - они стали льдом, частью Белой Страны. Но есть там один мальчик, ему еще суждено ожить, и зовут этого мальчика Новый Год. Теперь их станет двое. Когда-нибудь она разморозит своих пленников, оставив лишь крохотные льдинки, там, где у них раньше были сердца, и подарит им весь мир, застывший и прекрасный. И торопиться ей будет некуда - впереди целая Вечность... 
Так думала Царица Снега и Льда, готовясь к своему Великому Походу, в тот самый миг, когда начался ураган и когда Шерстяной Гурх, подгоняемый ветром, уже вкатился на ступени ее Замка, в тот самый миг, когда высоко над головою просияла жарким светом далекая Звезда, указывающая на север. И впервые человеческий голос прозвенел в Замке Вечного Холода, и Царица Снега и Льда вздрогнула. Потому что в этом звоне не было ледяной чистоты Вечности, но было что-то другое, что ей так и не суждено было понять. 
- Царица Снега и Льда, верни нам Новый Год! - закричал Петрович, взяв в руки Магический Камень. 
И тогда еще ярче просияла далекая Звезда и от Камня в руках Петровича далеко в небо протянулся тоненький лучик теплого света.
- Мы не хотим тебе зла, но Осколок Звезды у нас, - проговорил Петрович, - верни Новый Год! - и Петрович поднес Камень к своим губам. 
И в этот самый миг Царица Снега и Льда поняла, что Великий Поход не состоится и все ее планы рухнули. И тогда она заговорила, и ее прекрасный голос, несущий покой, был последним оружием. 
- Не делай этого, мальчик, - переливами хрусталя прозвенел голос Царицы, - не делай этого. Жар сердца лишь губит, это огонь, в котором сгорает чистота. Я дам тебе то, что не сможет дать никто! Что есть лучше Холода, чище Льда и спокойнее Вечности? Я избавлю тебя от всех страданий, которые тебе еще суждены, и подарю весь мир, холодный и совершенный.
Легкий холодок коснулся Петровича, тусклее стал свет далекой Звезды. И армии Ледовых Всадников, прорвавшись сквозь ураган, уже неслись к Замку Вечного Холода на выручку своей хозяйке. 
- Эй, Петрович, ты что, забыл, о чем предупреждали гномы?! - сказал Соник. 
- Давай, скорее вдыхай тепло в Камень, а то я замерзаю, - стуча зубами от холода, проговорил Патапум.
Петрович вздрогнул, Холод отступил. И маленький мальчик вдохнул тепло своего сердца в осколок далекой Звезды, указывающей на север. И тогда пламень ворвался в Замок из Льда, он прошел по тронной зале в галерею Заблудших Странников, и в одной из ледяных сосулек постепенно проступили очертания мальчика, мальчика по имени Новый Год. И растаяло ледовое воинство, и грозный Замок начал таять, а пламень продолжал бушевать в Белой Стране. 
- Мальчик! - закричал Новый Год. - Отпусти поскорее осколок далекой Звезды! Ему пора! Иначе он растопит здесь все. 
А Петрович смотрел на Камень, пылающий в его ладонях, и слышал, как бьется его сердце. 
- Мальчик, - продолжал Новый Год, - спасибо тебе за твою храбрость. Но Камню пора возвращаться. Этот осколок очень давно на Земле, и он помнит много человеческого тепла. Огонь сердца может и сжечь, где-то должен оставаться Холод. Пусть будет Белая Страна, и Царица Снега и Льда не страшна нам больше.
- Не делай этого, мальчик, - переливами хрусталя прозвенел голос Царицы, - не делай этого. Жар сердца лишь губит, это огонь, в котором сгорает чистота. Я дам тебе то, что не сможет дать никто! Что есть лучше Холода, чище Льда и спокойнее Вечности? Я избавлю тебя от всех страданий, которые тебе еще суждены, и подарю весь мир, холодный и совершенный.
Легкий холодок коснулся Петровича, тусклее стал свет далекой Звезды. И армии Ледовых Всадников, прорвавшись сквозь ураган, уже неслись к Замку Вечного Холода на выручку своей хозяйке. 
- Эй, Петрович, ты что, забыл, о чем предупреждали гномы?! - сказал Соник. 
- Давай, скорее вдыхай тепло в Камень, а то я замерзаю, - стуча зубами от холода, проговорил Патапум.
Петрович вздрогнул, Холод отступил. И маленький мальчик вдохнул тепло своего сердца в осколок далекой Звезды, указывающей на север. И тогда пламень ворвался в Замок из Льда, он прошел по тронной зале в галерею Заблудших Странников, и в одной из ледяных сосулек постепенно проступили очертания мальчика, мальчика по имени Новый Год. И растаяло ледовое воинство, и грозный Замок начал таять, а пламень продолжал бушевать в Белой Стране. 
- Мальчик! - закричал Новый Год. - Отпусти поскорее осколок далекой Звезды! Ему пора! Иначе он растопит здесь все. 
А Петрович смотрел на Камень, пылающий в его ладонях, и слышал, как бьется его сердце. 
- Мальчик, - продолжал Новый Год, - спасибо тебе за твою храбрость. Но Камню пора возвращаться. Этот осколок очень давно на Земле, и он помнит много человеческого тепла. Огонь сердца может и сжечь, где-то должен оставаться Холод. Пусть будет Белая Страна, и Царица Снега и Льда не страшна нам больше.
- Вот и славненько поработали, - услышали они голос Ветродува. Он был опять такой же маленький и смешной, как и в комнате Петровича. -Льдышки все потаяли, Камень отправился домой, и Новый Года свободен. Пора и нам возвращаться. 
- А куда же нам теперь? - растерянно проговорил Петрович. 
- А здесь, куда ни иди, все будет на юг, - весело сказал Ветродув. - Извините, ваше величество, что пришлось навести у вас некоторый беспорядок, - сказал он, проходя мимо Царицы Снега и Льда. 
Но Царица, как и подобает царице, ничего не ответила. Она была совершенно бесстрастна. На пороге Замка Вечного Холода Петровичу вдруг показалось, что он должен обязательно обернуться. Он повернул голову - Царица Снега и Льда стояла посреди своей тронной залы и смотрела на него, одинокая и прекрасная. 
- Никогда не забывай того, что сегодня произошло, - сказала она. - Люби одинаково своего Самого Большого Друга и своего Самого Большого Врага... 
- Что?.. Что это значит? - воскликнул Петрович. Но Царица Снега и Льда уже смотрела вдаль, никого не замечая. 
- И все же как здесь красиво, - храбро сказал Патапум, глядя по сторонам. 
И они пошли туда, где начинается море и начинается земля, больше не оборачиваясь, и в последний раз, прямо над их головами, просияла далекая Звезда. 
...У хижины Рыбака Олфа они попрощались с Принцем Поющих Дельфинов, и пришла пора расставаний.
- Куда же ты теперь? - спросил Петрович у Нового Года. 
- Мне теперь на восток. Ведь я прихожу в дома людей с востока. 
- Это точно, - поддакнул Ветродув. 
- И завтра, как только часы пробьют полночь, я к тебе приду, Петрович. Даже если тебя отправят спать, ты меня обязательно жди! 
- Конечно, конечно, буду ждать! - сказал Петрович. 
- Значит, до завтра? 
- До завтра! - ответил Новый Год. - Спасибо тебе за все! Я обязательно приду! 
- И я обязательно приду, - сказал Ветродув. - Люблю праздники. 
- И мы придем! - отозвались со всех сторон Гномы.

Они шли долго по петляющей полутемной леснице, пока не дошли до двери. НА двери было написано: "ВХОД В ВОЛШЕБНЫЙ МИР", а под надписью находилась табличка: 

...Петрович открыл глаза - он еще видел ледяную пустыню, но он видел и Огонь: пламень врывался в замки из льда. 

Вскоре скрылась из виду Огнедышащая Гора, и впереди показалось то, чего не бывает синее. Потому что впереди, там, где заканчивалась земля, начиналось море.

...Старый Рыбак Олф сидел у своей хижины, курил трубку и смотрел на море.

- Всадники! Ледовые Всадники! - Они приближаются! - Соник спрыгнул на снег, пытаясь на бегу подталкивать лодку, а перепуганный Патапум изо всех сил дул на парус. 

Прекрасная и коварная хозяйка Замка Вечного Холода стояла у большого ледяного окна своей тронной залы и смотрела вдаль. Сейчас оттуда, где кончается море, появятся ее верные слуги - Ледовые Всадники - и принесут Магический Камень, остывший и уже не таящий угрозы. 

Петрович раскрыл ладони, и Магический Камень оторвался от его руки и начал подниматься по лучику теплого света. И вот он уже летел туда, откуда пришел, туда, где все по-другому и где его ждала одинокая далекая Звезда. 

Новый Год сдержит обещание. Завтра, ровно в полночь, он придет. И так будет повторяться из года в год, много лет подряд, пока голоса Волшебного Мира не начнут потихоньку утихать, и Время не сотрет в памяти черты друзей, и пока Белая Страна и Звезда, указывающая на север, снова не позовут в ПУТЬ!

- Да, - согласился Петрович, - после того, как Соник поселился в бригантине, с ним приключилась потеря любознательности. Эй, Соник!
Но в ответ в корабле что-то зашевелилось, будто переворачиваясь, и опять все стихло. 
- Вот так все время, - продолжал Петрович. - Говорит, что на море штиль, и спит с утра до вечера.
- Пойдем тогда хоть кораблик пустим, все веселее. Заодно и Соник проветрится.
И друзья, взяв бригантину, отправились к пруду.
- Эй, Соник, пора просыпаться, поднимай паруса!
- Штиль же на море, - зевая, ответил Соник. - Дайте лучше поспать. 
- Что с ним такое? - удивился Петрович. - Спит уже неделю!
- Может, и вправду штиль? - сказал Патапум.
И тут неожиданно поверхность пруда зарябила, из-за ближайших домов выползла большебрюхая туча, паруса бригантины забились, а потом стали тугими, и ветер подхватил корабль и понес его к противоположному берегу.
- Что случилось? - закричал Соник. Сон с него как рукой сняло. - Мама, я не умею управлять кораблями!.. 
- Спускай паруса!
Но было поздно. Бригантина неслась прямо на ветки деревьев, стелющихся низко над водой у другого берега. Соник мог разбиться.
- Обегать пруд далеко, не успеем, - Петрович сбрасывал одежду.
- Патапум, ты умеешь плавать?
- Все Патапумы - старые моряки. 
- Тогда прыгаем!
Они прыгнули в воду и поплыли вслед за удаляющимся Соником, а бригантина, не сбавляя хода, прошла под ветками деревьев и исчезла. 
- Там, за ветками, должна быть заводь, - сказал Петрович, делая энергичные взмахи руками.
- Ныряем! 
Они пронырнули под ветвями, и тогда Патапум почувствовал, что вода в заводи какая-то соленая.
- Странно, - подумал Патапум, выныривая. - Интересно, а почему... ╓ начал было он, но больше уже ничего не сказал, потому что рядом Петрович как зачарованный смотрел на то, что было перед ними. А перед ними, покачиваясь на волнах, стоял огромный корабль - настоящая пиратская бригантина. И прямо за кораблем пенилась полоска прибоя - там был выход в море. Не стало вокруг города, не стало гудков машин и говора прохожих, но соленый ветер бил им прямо в лицо, и диковинные птицы перекликались в чаще тропического леса. 
- Не может быть... А где же наша бригантина? Что стало с Соником? - растерянно проговорил Патапум. - Где это мы оказались?
- Ничего не понимаю, - Петрович никак не мог прийти в себя от удивления, - здесь всегда была маленькая заводь, но чтоб такая бухта... Слушай, Патапум, давай доплывем до корабля и разузнаем, в чем дело.
До бригантины было прилично, и они порядком выбились из сил, но вот уже рядом деревянные, поросшие водорослями, борта корабля, и в лазурную глубину уходит тяжелая якорная цепь.
- Тише, Патапум. Не нравится мне все это, - сказал Петрович, и тогда они заметили Соника. Его, связанного, тащили какие-то люди, а старший - это, по-видимому, был капитан - отдавал приказания:
- Игрушку - в трюм, да заприте его покрепче, чтобы не сбежал. Боцман, отдать концы! Курс - на остров Берлунгов. 
- Скорее на корабль, мы не можем бросить Соника в беде! - прошептал Петрович. - Патапум, цепляйся быстрее за якорную цепь.
Не успели друзья взобраться на борт и спрятаться за бухтами толстых канатов, как послышался звук поднимающегося якоря, снасти заскрипели, и бригантина, рассекая волны, вышла в открытое море. 
- Мистер Майлз, поднять пиратский флаг, - услышали они голос капитана, - пусть все знают: Бахмырь-младший никого не боится и готов устроить взбучку любому, кто встретится у него на пути! 
Петрович осторожно выглянул из своего укрытия и увидел, что боцман, Мистер Майлз, стоя на палубе у мачты, поднимает черный пиратский флаг - "Веселый Роджер" - с черепом и костями. Боцман был невысокого роста, но сильный и широкоплечий, за поясом у него торчал пистолет, а в ухе блестела золотая серьга. Закончив свою работу, он повернулся к капитану, стоящему неподалеку:
- Все в порядке, сэр. Разрешите приступить к уборке. 
- Да, да, - Бахмырь-младший сверкнул своим единственным глазом, - надраить палубу, почистить пушки, заточить ножи и сабли. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Всех наверх! 
Капитан был маленький, необычайно юркий человечек. Рыжая всклокоченная борода, огромные усы и жутких размеров сабля, которой он непрерывно размахивал перед собой, видимо, наводили ужас на всю команду, поэтому Петрович почувствовал непреодолимое желание скрыться куда-нибудь подальше. 
- Послушай, Патапум, пока они собрались все наверху, давай спустимся в трюм и постараемся узнать, куда спрятали Соника, а там уж придумаем что-нибудь. 
Заметив, что в их сторону никто не смотрит, они подскочили к палубному люку и кубарем скатились вниз. Здесь было темно и тихо, только волны бились снаружи о деревянную обшивку корабля. Пробравшись под лестницей, они очутились в узком и совершенно темном проходе и начали на ощупь продвигаться вперед. Вдруг шедший впереди Петрович внезапно остановился. Ему показалось, что он увидел впереди два горящих глаза. "Это часовой", - подумал Петрович. Отступать было поздно, и, не успев придумать что-нибудь получше, он неожиданно воскликнул: 
- Сдавайтесь, вы окружены! 
Глаза исчезли, послышался шорох, и они услышали странный надтреснутый голос: 
- Первый раз за всю свою жизнь слышу, чтобы крысам говорили: "Сдавайтесь". Видимо, вы новичок на корабле, если не знаете, что в трюме командуем мы, корабельные крысы. 
- Ой, крысы, - растерянно прошептал Патапум. 
- Да, вы правы, мы впервые на корабле, - подтвердил Петрович. - Нашего друга схватили, и мы должны его освободить. 
- А-а... Значит, вы не пираты. Очень хорошо. Разрешите представиться, капитан крысиного братства Старина Трогг. 
- Еще один капитан, - пробубнил Патапум. - Вы, кажется, что-то сказали? - строго спросил Трогг. 
- Нет, нет, ничего. Это Патапум, а меня зовут Петрович.
- Ну тогда идите сюда, здесь немного светлее, и мы сможем поговорить. 
Друзья прошли вперед и очутились в небольшом закутке, где стояла огромная бочка, а на ней невозмутимо восседала здоровенная серая крыса с золотым кольцом на шее. 
- Вашего друга спрятали в одной из кладовых ╓ мои ребята уже побывали там. Он держится молодцом, даже не хнычет. 
- Потому что знает, что мы его не бросим, - радостно сказал Петрович. 
- Может быть. Только пока дела ваши плохи. Бахмырь-младший - самый коварный и гадкий из всех капитанов, когда-либо плававших на этой посудине. Уж я-то знаю. Даже его братец Бахмырь-старший, о котором ходит столько страшных легенд, и то уступает ему в злодействе. А сейчас он затеял что-то совсем нехорошее. Ваш друг... 
- Соник, - подсказал Патапум.
- Да, Соник - не первая игрушка, которую похитил этот Бахмырь и везет к Аль-Сауру на остров Берлунгов. Уж не знаю, о чем они там договорились, но вам надо отсюда бежать. 
- Но как? - воскликнули Петрович и Патапум в один голос. 
- Я думаю, самое лучшее, если вы под покровом темноты проберетесь наверх и попробуете открепить одну из спасательных шлюпок, висящих за бортом. А я тем временем прогрызу дверь, освобожу вашего Соника и приведу его к вам. Годится? 
- Спасибо Вам большое, - сказал Петрович, - что бы мы без вас делали? 
- Спасибо будет потом, - отрезал Старина Трогг, - а сейчас за работу. До встречи!
- Эй, на палубе! Вы что там разлеглись? Если вам нечем заняться, я быстро найду работенку для каждого. Проверить все снасти и крепежи. Рулевой, не отвлекаться! Надвигается шторм. 
В этот момент брезент, скрывавший друзей, распахнулся, и они увидели прямо перед собой свирепое лицо боцмана. 
- Мы попались, - только и успел подумать Петрович Боцман внимательно посмотрел притаившихся на дне шлюпки, неожиданно закрыл брезент и ни слова не говоря затопал по палубе. 
- Патапум, - прошептал Петрович дрожащим от страха голосом, - неужели он не увидел? Странно... 
- Увидел, точно увидел! Я никогда не забуду эти страшные красные глаза! Но... мне показалось... 
- Что показалось?
- Что он... ну... как бы улыбнулся... 
- Пират - улыбнулся?! Не может такого быть! Надо нам скорее отсюда... - Петрович не договорил, потому что на палубе послышался какой-то шум. 
- Разрази меня гром! - кричал Бахмырь-младший. - не нравится мне эта черная туча на горизонте. Тайфун! Идет тайфун!
- Что такое "тайфун"? - шепотом спросил Патапум. 
- Это страшный ветер, ураган! - ответил Петрович. 
Петрович приподнял край брезента: весь горизонт обложили черные облака. Гроза приближалась. 
- А ну, пошевеливайтесь, бездельники! - Бахмырь-младший стоял у штурвала, и шлюпка была у него как на ладони. Петрович понял, что сейчас им не выбраться. 
- Да, Патапум, - вздохнул Петрович, - не хотел бы я пережидать ураган в этой лодочке. Как-то она скрипит и качается, того и гляди - сорвется. 
А Бахмырь-младший продолжал погонять свою пиратскую команду. 
- Живее, лентяи, убрать паруса! Через пять минут здесь будет не до смеха. Вот это гроза! Даже мой знаменитый братец - Бахмырь-старший - и то вряд ли встречался с таким тайфуном! Разрази меня гром! Живее, бездельники, а то всех оставлю без ужина! 
И тогда гроза обрушилась на корабль всей мощью. Стало сразу темно, и только ослепительные вспышки молний на мгновение разрезали мрак. Море вспенилось, вздыбилось, и огромные седые волны, как щепкой, играли кораблем, то вздымая его на гребень, то со всей силой опрокидывая в черную клокочущую бездну. 
- Рубите мачты, нас может опрокинуть! - кричал Бахмырь-младший сорванным голосом.
- Держись! 
Громадный водяной вал шел прямо на них, еще мгновение - и он поглотил корабль. И тогда в шлюпке что-то застонало, раздался треск, какой-то удар, в следующую секунду из бешено завертело, и шлюпку смыло в море. Гигантские волны приняли беззащитную лодку в свои свирепые объятия, но главное испытание их еще ждало впереди. Потому что огромный крутящийся столб из ветра и воды подхватил шлюпку и понес от корабля прочь. Смерч из тех, что рождаются лишь в южных морях, нес их в беснующемся мраке. Внизу этой гигантской воронки неистовствовало море, а вокруг ослепительные молнии взрывали стонущее небо. И последнее, что они помнили, был какой-то страшный удар, и после этого наступил мрак.
- Ну ты как, очухался? - услышал он голос Патапума. 
- Где мы? Ничего не понимаю, - все тело Петровича болело. 
- Похоже, нас выбросило на необитаемый остов, - сказал Патапум и покачал головой. И тогда Петрович увидел обломки шлюпки и все вспомнил. Значит, их, действительно, выбросило на необитаемый остров. Петрович огляделся: в глубине острова виднелась высокая гора со склонами, поросшими тропическим лесом. Прямо над ними покачивались шапки высоких кривых кокосовых пальм, а в чаще перекликались голоса неведомых птиц. 
- Что будем делать? - спросил Патапум. 
- Наверное... - Петрович силился вспомнить, что делают в таком случае настоящие путешественники, - мы должны поискать признаки какого-нибудь жилья. 
- Ищи не ищи, - вздохнул Патапум, - по-моему, этот остров совсем необитаем. 
- Берегитесь! Берлунги! - услышали они испуганный писклявый голосок. Они не увидели обладателя этого голоска, потому что и шум морского прибоя, и шелест пальмовых листьев, и птичьи голоса заглушил страшный, холодящий кровь в жилах рев, и гигантская тень надвинулась на них. Петрович обернулся, и в следующее мгновение почувствовал, что он дрожит всем телом, а Патапум прижался к ему и не сводил глаз с того, что было перед ними - трехногое чудовище, напоминающее гигантского быка с длинной шеей, когтистой передней лапой разрыхляло песок. Прямо на могучей груди его располагались широкая, усеянная зубами пасть и два полуслепых глаза. И что-то необычайно странное было в его шее. Петрович поднял голову и... о, ужас! Это была вовсе не шея, это была мощная рука с развернутой ладонью, и прямо в глубине ее находился вполне зрячий свирепый глаз, и глаз этот пристально сейчас за ними наблюдал. 
- Пат... Патапу... пум, - только и успел пролепетать Петрович, потому что в следующее мгновенье глаз закрылся, мощная рука ухватила их обоих, и чудовище двинулось через чащу леса. Все, что произошло дальше, произошло очень быстро. Послышался высокий, похожий на свист звук, и дорогу им преградило второе чудовище. Это был скорпион, но скорпион-гигант. 
- Какие же они здесь все здоровые, на этом острове, - пролепетал Петрович. 
- Теперь они нас съедят. Тебя - один, а меня - второй, - грустно добавил Патапум. Но, похоже, гиганты не собирались делиться добычей. Скорпион выставил вперед острое, как клинок, ядовитое жало, а трехногий, опустив на землю Петровича и Патапума, наклонил свою страшную руку когтями вперед. Скорпион двинулся на трехногого, ухватив его клешней и пытаясь пронзить жалом. И тогда страшная рука последнего сложилась в огромный кулак и со всей силой обрушилась на скорпиона. Тело скорпиона на секунду обмякло, но тут же снова начало подниматься грозное жало. Однако этой секунды оказалось достаточно. Трехногий, наступив на противника, ухватил его рукой за хвост, скрутил и пронзил собственным жалом. Раздался страшный свист, переходящий в шипение, и скорпион стих. И тут же поверженный монстр стал разваливаться на куски и осыпаться, превращаясь в прах. А Петровичу показалось, что где-то далеко, в лесу, со стороны горы, он услышал человеческий стон. Глазастая рука трехногого повернулась, ища Петровича и Патапума.
- Патапум, бежим скорее, вон какая-то расщелина, - Петрович, не отрывая глаз от чудовища, увлекал Патапума за собой. И тогда свист повторился вновь и, ломая деревья, из чащи леса появился второй скорпион, много больше первого и, выставив свое раздвоенное жало, двинулся на трехногого. Того, недолго поколебавшись, оценил противника по достоинству и поспешил спастись бегством, а скорпион-гигант повернул следом за убегающими Петровичем и Патапумом. Петрович уже впрыгнул в узкую расщелину, когда клешня чудовища схватила замешкавшегося Патапума и приклеила его к мохнатому брюху. Сразу же другая клешня была протиснута в расщелину, но Петровича достать уже не смогла. Скорпион еще несколько раз попытался извлечь Петровича, но все оказалось безуспешным. Тогда чудовище привалило выход из расщелины большим камнем и вместе с несчастным Патапумом удалилось в лес, ломая на своем пути деревья. В расщелине стало темно. Петрович не знал что делать, казалось, ему осталось только заплакать от отчаяния.
- Кто здесь? 
- Вы меня не видите, потому что ваши глаза еще не привыкли к темноте, а мы, - и послышался глубокий вздох, - уже давно живем в полумраке.
- Стало быть, это вы пытались предупредить нас об этом... чудище.
- Берлунге, - подсказал голосок. 
- Берлунге?! Где-то я уже слышал. Ну, конечно, пираты... Так значит, это и есть остров Берлунгов? 
- Вы совершенно правы. 
- Бедный Патапум, что с ним теперь будет? 
- Ох, не говорите. Если б вас утащил Берлунг, было б много хуже. А скорпионы - это глаза и руки страшного Аль-Саура, мага, живущего в Скальном Храме. Он, кстати, повелевает пиратами. Я уверен, что скорпион унес вашего друга к Аль-Сауру. Значит, еще не все потеряно. Но пойдемте, там, в глубине пещеры, живет мой народ. Давайте руку, - и Петрович почувствовал в своей ладони маленькую слабую ручку, - я покажу путь. Мы - Алхекасы. 
И они пошли по каменному ходу, глаза Петровича постепенно привыкли к темноте, а впереди уже показалось слабое мерцание. 
- Мы освещаем пещеру факелами. А рыбий жир для них собираем на берегу из того, что остается после обеда Берлунгов. Раньше, - и спутник Петровича снова вздохнул, - Берлунги нас не трогали, а на обед ловили рыбу своей глазастой рукой. Но после появления на острове пиратов и особенно этого Аль-Саура с его страшными скорпами все у нас переменилось. Пираты для развлечения швыряются в нас камнями, а мы же совсем маленькие. Представляете, что будет, если огромный булыжник попадет в Алхекаса. Да еще Берлунги, обозленные пиратами и скорпионами, бросаются на всех подряд. Но от Берлунга еще можно упорхнуть, а вот от камня пиратов... И пришлось нам уйти жить в пещеры. Ну, да мы уже на месте, входите.
Они вошли в большую пещеру, освещенную коптящими факелами, и Петрович увидел Алхекасов: их было множество - множество больших, добрых и чуть удивленных глаз смотрело сейчас на него. И тогда протрубили в ракушку и другой писклявый голосок воскликнул: 
- Его Всеглазкость Король Алхекасов, Ротглиф. 
И все Алхекасы склонились перед Ротглифом и гостем в почтительном поклоне. Петрович сначала ничего не мог понять, пока не заметил небольшой сверкающей короны на голове у своего спутника. 
- Так, значит, вы - король? - спросил удивленный Петрович. 
- Да, король, - скромно согласился тот, - но вы можете меня звать просто Ротглиф. А вы?.. 
- А меня зовут Петрович.
- Очень приятно, - сказал Ротглиф, - по правде сказать, все Алхекасы одинаково умные и трудолюбивые, а короля мы выбираем из тех, у кого самые большие глаза. Но уж если тебя выбрали королем, ты должен быть самым добрым и самым смелым, - добавил Ротглиф с достоинством. Петрович с любопытством разглядывал Алхекасов. Они были совсем хрупкими и маленькими, ростом не выше Патапума, имели огромные глаза, занимающие чуть ли не половину их круглых лиц, и еще Петрович понял, что означало "упорхнуть": у всех Алхекасов имелись длинные, сложенные, как у кузнечиков, полупрозрачные крылья, и они ими иногда гудели.
- Алхекасы, - прозвучал голос Ротглифа, - это тот самый мальчик, чью лодку выбросило утром на берег. 
- О-го-го, - восторженно сказали Алхекасы. 
- Его зовут Петрович. Он - не Алхекас, он - человек!
- У-у-у! - в страхе зароптали Алхекасы. 
- Но он - не пират!
- А-а... - Алхекасы облегченно вздохнули. 
- Он хочет найти своих друзей. Одного похитили пираты. Другого только что утащил скорпион Аль-Саура. Мы должны помочь ему. 
- Ты правильно говоришь, Ротглиф, - одобрительно закивали головами Алхекасы. - Мы должны помочь! 
А Ротглиф, обращаясь к Петровичу, сказал:
- Мы не сможем подняться к Скальному Храму со стороны бухты - там полно пиратов. Однако есть и другой путь. Мы пойдем по вершине горы к обрыву и спустимся в Скальный Храм по веревке. Ты не испугаешься? Это очень высоко.
- Я наверное, должен попытаться тоже быть смелым, - проговорил Петрович.
- Да, - улыбаясь, согласился Ротглиф, - доброты в твоем сердце хватит.
Спустя некоторое время Петрович, Ротглиф и несколько Алхекасов покинули пещеру через другой ход (у входа, заваленного камнем, их поджидал скорпион) и, пройдя по вершине горы, оказались у головокружительного обрыва. Далеко внизу, у кромки прибоя, стояла на якоре изрядно потрепанная штормом бригантина, и пираты на шлюпках перевозили на берег ящики, пушки и разное снаряжение. Другие разбойники расположились лагерем у входа в Скальный Храм, они горланили песни и жарили на огромном костре баранью ногу. 
- Им теперь не до нас, - сказал Ротглиф, - они только что встали на якорь, и мы слишком высоко забрались, но все равно надо быть осторожнее. Привязывайте мальчика веревкой, - скомандовал он Алхекасам, - и потихоньку спускайте вниз, а я полечу рядом и буду его охранять.
Петровичу, конечно, было очень страшно. Но он не хотел этого показывать, и в пещере были его друзья, - кто еще мог им помочь? Стараясь не глядеть вниз, чтобы не было слишком жутко, Петрович опускался все ниже и ниже. Ротглиф летел рядом, пока они не достигли широкой черной расщелины в скале, и Петрович встал на ее край ногами. 
- Теперь ты можешь отвязать веревку, Алхекасы будут ждать нашего возвращения, а я пойду с тобой, - сказал Ротглиф и, сложив крылышки, шагнул вслед за Петровичем. Внутри было темно, но Ротглиф уверенно шел вперед, держа Петровича за руку. Через некоторое время он сказал: 
- А теперь - тихо, мы уже почти пришли. Смотри, чтобы маг нас не заметил, - тогда нам никто не поможет. 
Спрятавшись за камень, они могли хорошо рассмотреть, что происходило внизу.
- Мой любимый Скорп, мои глаза и уши, этот бездушный Берлунг с тобой безжалостно расправился, но я ему отомщу, уже немного осталось. А пока я сделаю себе нового помощника, и он мне будет лучшим утешением. Идите ко мне, мои маленькие, - с этими словами Аль-Саур опустил руку в огромную стеклянную банку с живыми скорпионами и достал одного из них, - я не боюсь ваших укусов, они смертоносны для любого, кроме меня. Я выбираю тебя, мой новый друг, - сказал он, держа скорпиона в руке и рассматривая его со всех сторон, - ты самый красивый, будь же и самым верным. 
И с этими словами маг положил скорпиона на каменный стол и, внезапно достав из складок одежды короткий кривой нож, быстро нанес себе на руке глубокую рану. Кровь брызнула на стол, и несколько капель ее попали на замершего скорпиона. 
- Я, Аль-Саур, владыка каменного острова, силами тьмы заклинаю тебя: восстань, восстань и иди. 
И в это мгновение тварь зашевелилась и вдруг стала невероятно быстро увеличиваться в размерах, - и вот уже огромный скорпион, еще больше, чем те, которых видел Петрович, взмахнул своим страшным хвостом и двинулся прочь, к выходу из пещеры. Петрович только успел переглянуться с Ротглифом, как из глубины зала послышались возбужденные голоса, и несколько пиратов во главе со своим капитаном внесли и поставили перед Аль-Сауром тяжелые деревянные ящики. 
- А ну-ка откройте, - скомандовал Бахмырь-младший, - пусть наш господин увидит, что мы не зря так долго пропадали. 
Пираты бросились исполнять приказание, и Петрович чуть не закричал, увидев содержимое ящиков, - там были... игрушки! Один за другим на свет появились Буратино и Микки-Маус, Винни-Пух и Чебурашка, Карлсон, который жил на крыше, Чипполино и, наконец, Соник - все помятые и притихшие. 
- И это все? - прогремел голос Аль-Саура. - А двух пленников упустили? Отвечайте! 
- Как? Откуда ты это знаешь, господин? - воскликнул взволнованный капитан. 
- Их лодку прибило к моему острову. Они прятались у тебя на корабле. Одного из них мне уже доставили мои верные слуги, а вот другой!.. 
- Это не моя вина, - простонал Бахмырь-младший, - это все он, Коротышка, плохо привязал шлюпку, и ее унесло в открытое море. Но он будет примерно наказан, обещаю тебе. 
- Мне обещания не нужны. Я сам его накажу. Это ты - Коротышка? - грозно спросил маг, обращаясь к огромному верзиле, дрожавшему от страха. - Так и стой, где стоишь. И не сойти тебе с этого места, пока мы не найдем последнего беглеца. Умри-замри-застынь!
Пират, к которому были обращены эти страшные слова, хотел что-то сказать, но не смог, потому что внезапно задрожал еще больше, покрылся ледяной изморозью и тут же превратился в кусок льда. Остальные в страхе попятились от мага.
- Оставьте нас вдвоем с капитаном, - приказал Аль-Саур, - нам надо кое-что обсудить. 
И когда они остались одни, продолжал: 
- Теперь у меня достаточно игрушек, чтобы договориться с Каменным Стражем. Ты тоже получишь свою долю и сможешь построить самый лучший пиратский корабль, когда-либо плававший в морях.
- О, да, благодарю тебя, господин. С твоей помощью я стану самым грозным пиратом. Но как ты это сделаешь? 
- Об этом можешь не беспокоиться. Я сделаю Нектар из веселости всех игрушек, которые мы похитили, и в обмен на Нектар Каменный Страж отдась мне сокровища подземной пещеры, - они ведь мне нужнее, чем ему. Я стану самым богатым и могущественным правителем на земле, а ты, Бахмырь-младший, будешь грозой моих врагов на море. 
- О да, господин. А что станет со Стражем? 
- Страж останется в пещере, я замурую его. Мне не нужен каменный истукан, даже если он сможет ходить. А теперь пора к нему в гости. Смотри!
И с этими словами Аль-Саур повернулся к каменной стене Храма. Капюшон упал с его головы, обнажив блестящий лысый череп мага. Его глаза расширились и вспыхнули зловещим огнем, а голос зазвучал, как трубы органа: 
- Я, служитель вечной тьмы, повелитель тяжелого духа Глубин, Аль-Саур Бельды ибн Музрил, приказываю тебе: расступись и открой мне вход в каменную пещеру! 
И в это мгновение земля задрожала, далекий гул донесся из глубины, стена треснула, посыпались огромные камни и перед магом образовался черный зловещий проем. 
- Теперь нам пора, - прошептал Ротглиф, хватая Петровича за руку. - Я знаю другой вход в каменную пещеру. Нам нужно попасть туда раньше Аль-Саура. Они быстро вернулись к веревке, но Ротглиф не стал подниматься наверх. Он созвал Алхекасов и велел им спускать Петровича еще ниже, пока тот не достиг крыши Скального Храма. 
- Мора-Ламуста, - сказал Ротглиф, и Петрович увидел, как в добрых глазах Алхекасов отразился ужас. А Ротглиф, обращаясь к Петровичу, сказал: 
- Мы сейчас идем ко входу в пещеру Каменного Стража. Ступай как можно тише и ничего не говори.
- Приветствую тебя, брат мой, Великий Алмазный Гурон! - воскликнул король Алхекасов. И тогда каменная голова статуи повернулась, веки его разомкнулись, и исполин произнес: 
- Это ты, Ротглиф? Не люблю, когда тревожат мой сон, но тебе я рад всегда! Что привело тебя в столь жаркий час, когда мы - статуи - спим? 
- Великий исполин! Не мог бы ты во имя нашей старой дружбы провести нас через Мора-Ламусту? 
- Отчего же! Сейчас самое время: каждый день, в этот самый час, Мора-Ламуста сбрасывает хвост. Но что надо тебе от Каменного Стража? 
- Брат мой, с нами находится мальчик. Пираты похитили его друзей, и страшный маг Аль-Саур повел из в пещеру к Стражу. 
- Ох, не нравится мне этот Аль-Саур. Ну что ж, сажайте мальчишку на меня и забирайтесь сами. А то вам за мной не угнаться. Тебе, Ротглиф, я помогу с радостью. 
И с этими словами огромный алмазный исполин поднялся и двинулся вверх по горе. Пираты внизу видели, что одна из статуй ожила, и в страхе бегали по бухте, а исполин, не обращая на них никакого внимания, скрылся за горой. 
- Многие части Великого Гурона, - пояснял Ротглиф Петровичу, - сделаны из алмаза. Только алмаз благодаря своей прочности сможет выдержать страшную мощь челюстей Моры-Ламусты. 
 
- О, сейчас увидишь! Это огромная кровожадная гусеница. Она своим телом закрывает вход в пещеру так, что из проема выглядывает только ее страшная полуслепая голова. Вон, смотри! 
И действительно, в скале Петрович увидел вход в пещеру, и в глубине этого входа угадывался огромный хищный силуэт. 
- Твои Алхекасы должны выманить ее оттуда, - сказал исполин. И, помедлив, добавил: - А я подожду здесь. И тогда несколько Алхекасов впорхнули в пещеру и тут же вылетели обратно, а следом за ними показалась гусеница. Она была огромная, размером больше скорого поезда, а с головы ее, между двумя полуслепыми глазами, свисал страшный бивень. 
- Вот она - Мора-Ламуста, - сказал Ротглиф.
А гусеница безмолвно раскрыла свою усыпанную зубами пасть и двинулась на исполина. 
- Теперь держись, - прошептал Ротглиф. Но исполин почему-то не стал отступать, он пошел навстречу гусенице и, подняв руки, шагнул в огромную, как тоннель, пасть. Мора-Ламуста попробовала сомкнуть свои мощные челюсти, но не тут-то было: алмазный исполин, уперевшись ногами и руками, не давал страшной пасти закрыться. 
- Все, замерла. Ну, пошли, - сказал Ротглиф, ступая ногой прямо в пасть. - Только осторожно перешагивай через зубы, они очень острые. 
И Ротглиф, Петрович и несколько Алхекасов, перепрыгивая через зубы, оказались внутри Моры-Ламусты. 
- Возьмите мой светящийся палец, - сказал алмазный исполин, - внутри Моры-Ламусты нельзя зажигать факелы. А то она начнет волноваться, кашлять, и вы вылетите обратно. 
- Спасибо тебе за все, - сказал Ротглиф и, освещая дорогу пальцем, шагнул прямо в глотку Моры-Ламусты. "Никогда бы не подумал, что окажусь внутри гусеницы. Да еще такой здоровенной", - подумал Петрович. Они шли долго. Видимо, Мора-Ламуста была очень длинная. Ротглиф освещал путь, но вот стенки тоннеля стали сужаться. - Мы подходим к хвосту, - сказал Ротглиф. - Смотри, сейчас он начнет его сбрасывать. И, действительно, стенки тоннеля начали трескаться, пульсировать, и вдруг все, что было перед ними, надорвалось и рухнуло в бездну. Смельчакам предстала полость громадного зала, низ его освещался факелами, но верх оставался в полутьме. 
- Мы находимся в самом сердце подземной пещеры, - шепотом сказал Ротглиф, - вон, смотри, - это и есть Каменный Страж. 
И тогда Петрович его увидел. Он сидел, молчаливый, как стена, на троне, высеченном прямо в скале, а руки его покоились на двух каменных сундуках. 
- В этих сундуках сокровища подземной пещеры, - продолжал Ротглиф, - а на стенках сундуков, видишь, вырезаны рисунки - истории того, как эти сокровища попадали сюда. 
- Ничего себе сундуки, - прошептал Петрович, - каждый размером с пятиэтажный дом. 
- Да, - вздохнул Ротглиф, - за этими сокровищами стоит немало тайн, и немало страшных историй мог бы поведать Страж. Но он молчит. Вот за сокровищами и явился Аль-Саур, - закончил Король Алхекасов. 
- Ротглиф, а как ты думаешь, - задумчиво проговорил Петрович, - зачем ему Нектар из веселости игрушек? 
- Трудно сказать, - ответил Ротглиф.
- Остров Берлунгов - очень необычное место, много скрытых тайн пересекается здесь, и немало волшебства имеет здесь свои истоки. Поэтому и статуи на острове порой оживают. Ты видел Великого Алмазного Гурона? Холодный минерал отогревает волшебный дух Глубин. А Каменный Страж - хозяин острова, но он такой огромный, что силы волшебства не хватает. Он может только иногда открывать глаза и говорить. Есть предание, что когда-то он был Стражем Волшебного Острова и смотрел за морем. НЕ только Берлунги и Алхекасы тогда здесь жили. Но как-то он добровольно принял на себя обязательства охранять несметные сокровища и с тех пор сидит в пещере, все более погружаясь в сон. Но тихо, вон, смотри! Видишь? Под нами движутся тени. Это Аль-Саур с пиратами. Нам надо спуститься ниже и быть начеку. 
И в этот момент в пещере появился Аль-Саур. Он подал знак, и следом за ним вошли Бахмырь-младший и еще несколько пиратов с носилками. 
- Поставьте кубок с Нектаром у ног каменного болвана, - сказал тихо Аль-Саур, - а ящики с игрушками расположите вокруг. 
Пираты быстро исполнили приказание, а Аль-Саур встал у ног статуи и начал говорить громким и торжественным голосом: 
- Приветствует тебя Великий Каменный Страж маг Аль-Саур Бельды ибн Музрил! Ты спишь сейчас, как и все статуи, но повелеваю подземным водам смыть сон с твоих глаз и открыть уста! И тогда обмытые пещерными водам глаза Каменного Стража к ужасу Петровича стали размыкаться, массивная голова чуть дрогнула, и низкий гул пронесся по пещере. 
- Это ты, черный маг? - вопросил Каменный Страж. - Зачем тревожишь меня? 
- Я пришел исполнить наш договор. Я принес Нектар! 
- Нектар... 
- Да, Нектар! Ты помнишь древние слова: "Только когда тебя отогреет любовь всех детей мира, ты сможешь встать, покинуть пещеру и увидеть солнце. А до тех пор ты - Страж сокровищ." 
- Помню! Помню древние слова! 
- Сейчас в этот кубок будет смыта веселость всех игрушек, - сказал Аль-Саур, указывая на ящики, расставленные пиратами. 
- А что есть их веселость, что есть веселость игрушек? - продолжал он, обращаясь к пиратам. 
- Что?! - гаркнули пираты в один голос. 
- Игрушки потому веселы, что их любят дети! В их веселости заключена детская любовь. Я собрал игрушки со всего света! Герои книжек и мультиков, герои комиксов и любимые куклы, - все у меня здесь, в ящиках. Сейчас я смою их веселость, и в этом кубку будет любовь всех детей мира! В обмен на Нектар ты отдашь мне сокровища! 
- Я помню наш уговор, - проговорил Каменный Страж. 
- Откройте первый ящик и расставьте игрушки вокруг меня, - приказал Аль-Саур пиратам. И тогда Петрович зажмурился, потому что помятые и притихшие Буратино и Микки-Маус, Чебурашка, Карлсон, утенок Дональд и множество других игрушек были извлечены их страшных ящиков. Покорные и грустные, стояли они вокруг Аль-Саура и ждали своей участи. А черный маг Аль-Саур Бельды ибн Музрил поднял высоко тяжелый кубок и проговорил: 
- Воды тяжелого духа Глубин и волшебные воды пещер, именем Черной Тьмы приказываю вам соединиться, забрать любовь до остатка и идти в этот кубок!
И тогда пещера задрожала, и из всех щелей, с гигантских каменных сосулек, светившихся в полутьме, со стен потекла вода. Тоненькие, как ниточки, струйки воды соединялись в один ручей, вода, падающая сверху, дополняла его, и вот уже клокочущий поток, как хищная извивающаяся змея, двигался к Аль-Сауру. Гул разнесся по пещере, дрожь стен усилилась. В страхе смотрели пираты на своего повелителя, даже у Бахмыря-младшего тряслись коленки. А пенный поток все приближался, и вот он уже завертелся вокруг игрушек, затем, переливаясь и меняя цвета, он взлетел к сводам пещеры и оттуда пал вниз, наполняя кубок. Нектар в кубке закипел, и этот пар вдохнул Каменный Страж. И тут же его пальцы на одном из сундуков зашевелились. 
- Первый глоток готов, - удовлетворенно прошипел Аль-Саур, - ставьте под поток следующих. 
И тогда Петровиче это увидел. Он увидел, что у игрушек, обмытых потоком, пропали... лица. Не было больше Буратино и Микки-Мауса, не было Карлсона и Винни-Пуха, не было больше любимых лиц и веселых красок. То, что мгновение назад было знакомыми игрушками, превратилось в похожие как один черно-белые существа. 
- Он их обезличивает, - горько вздохнул Ротглиф, - и их теперь, действительно, не за что любить. 
Петрович вздрогнул: во втором круге игрушек он увидел своего друга! Он увидел Патапума. Тот стоял, опустив голову, и слезы катились из его глаз. Поток уже подкрадывался к нему, и Каменный Страж продолжал вдыхать Нектар.
- Воды тяжелого духа Глубин и волшебные воды пещер, именем Черной Тьмы приказываю вам соединиться, забрать любовь до остатка и идти в этот кубок!
И тогда пещера задрожала, и из всех щелей, с гигантских каменных сосулек, светившихся в полутьме, со стен потекла вода. Тоненькие, как ниточки, струйки воды соединялись в один ручей, вода, падающая сверху, дополняла его, и вот уже клокочущий поток, как хищная извивающаяся змея, двигался к Аль-Сауру. Гул разнесся по пещере, дрожь стен усилилась. В страхе смотрели пираты на своего повелителя, даже у Бахмыря-младшего тряслись коленки. А пенный поток все приближался, и вот он уже завертелся вокруг игрушек, затем, переливаясь и меняя цвета, он взлетел к сводам пещеры и оттуда пал вниз, наполняя кубок. Нектар в кубке закипел, и этот пар вдохнул Каменный Страж. И тут же его пальцы на одном из сундуков зашевелились. 
- Первый глоток готов, - удовлетворенно прошипел Аль-Саур, - ставьте под поток следующих. 
И тогда Петровиче это увидел. Он увидел, что у игрушек, обмытых потоком, пропали... лица. Не было больше Буратино и Микки-Мауса, не было Карлсона и Винни-Пуха, не было больше любимых лиц и веселых красок. То, что мгновение назад было знакомыми игрушками, превратилось в похожие как один черно-белые существа. 
- Он их обезличивает, - горько вздохнул Ротглиф, - и их теперь, действительно, не за что любить. 
Петрович вздрогнул: во втором круге игрушек он увидел своего друга! Он увидел Патапума. Тот стоял, опустив голову, и слезы катились из его глаз. Поток уже подкрадывался к нему, и Каменный Страж продолжал вдыхать Нектар.
- Стойте! Остановитесь! Что же ты делаешь, каменная статуя? Ты хочешь своровать любовь?! Такая любовь никого не отогреет! Что же ты делаешь? Завтра утром везде в мире проснутся дети и не найдут своих любимых игрушек?! Больше уже никогда не найдут! Ни своих кукол, ни любимых книжек, ни мультиков. И ты думаешь, что они начнут любить тебя?! Сидящего здесь, на острове, в своей пещере?!
- Продолжайте, не слушайте его, - зашипел Аль-Саур. 
- Они не смогут тебя любить и не смогут любить уже никого, - продолжал Петрович. - Не губи игрушки, не губи моего друга Патапума. Я... я буду любить тебя! Возьми мою любовь, а их отпусти! 
И пока никто не успел опомниться, Петрович спрыгнул вниз и за мгновение до того, как вода должна была коснуться Патапума, встал в поток. Беснующаяся пена взметнулася еще выше, и кубок наполнился до краев. Мощная струя пара ударила в Каменного Стража, и он ожил. Он, просидевший здесь половину вечности, охраняя не нужные ему сокровища, ожил. И в следующий миг одна из стен пещеры треснула, а потом трещина начала увеличиваться, образуя крупный проем, - пещера открывалась навстречу радостному солнечному дню. 
- Солнце, вот оно! - тихо проговорил, ни к кому не обращаясь, Каменный Страж. - Я вижу солнце!
- Поднялся, смотрите, он поднялся! - закричали Алхекасы. - Сбылось древнее пророчество! 
Огромный Каменный Страж стоял и смотрел на Солнце. Потом он повернулся, и Алхекасы в страхе замерли.
- Где тот, чья любовь отогрела холод камня? - спросил Страж, глядя вних. - Ты, маленький мальчик, это ты?! Страшный поток не причинил вреда твоему любящему сердцу. Но в пророчестве было сказано... о всех детях. 
- Великий Страж! - вмешался Король Алхекасов. 
- Мы все знали о пророчестве... Но теперь мы знаем еще одну тайну, - и Ротглиф посмотрел на Петровича. 
- Любовь одного ребенка стоит любви всех детей мира! 
- Всех детей мира, - как эхо откликнулся Каменный Страж. - Черный маг обманул меня, я не знал, что цена моего пробуждения может быть столь высокой. 
А потом он взял кубок с Нектаром и плеснул им над игрушками. 
- Это должно вернуть им облик, - проговорил Каменный Страж. - Смотрите, они оживают... 
И действительно, сначала проступили лица, а потом вернулись краски, и вот уже все игрушки собрались вместе, как всегда, веселые и беззаботные. 
- Брым-тым-бым, - проговорил Карлсон, трогая кнопку у себя на животе, - порядок, полный порядок, главное, что мотор работает! А какое было приключение! 
И тогда раздался голос черного мага Аль-Саура: 
- Отдай мне сокровища, Каменный Страж, исполни обещание! Иначе верные мне пираты сожгут корабль! И все эти куклы, и ребенок останутся на острове навсегда. 
- Не останутся! Ты ошибаешься, Аль-Саур, - услышали они вдруг громкий голос. - Корабль уже готов к отплытию! 
- Мистер Майлз! - удивился капитан пиратов Бахмырь-младший. - Как это понимать? Я сейчас велю отрубить вам голову. 
- Капитан, - невозмутимо ответил Мистер Майлз, - я ведь вас предупреждал, что мой брат - Боцман с попугаем - тоже игрушка. Вы и его хотели отдать этому коварному магу. Но я вас опередил, я спас моего брата и еще много игрушек и переправил тайно на корабль. Мы уж готовы поднять паруса, и я пришел за остальными. А ваше дело - решать: продолжать пиратствовать или отправляться с нами, но ужа подняв мирный флаг. 
- Измена, разрази меня гром! - прорычал Бахмырь-младший. 
И тогда в пещере вдруг похолодало, и какая-то пелена на мгновение скрыла солнце: тень от Аль-Саура выросла, она почти достигла роста Каменного Стража.
- Сокровища! Я хочу получить сокровища! - проговорил маг. - Именем сил Тьмы, именем вечного Мрака, мои верные скорпионы, я призываю вас... 
Каменный Страж чуть дрогнул, но тут же все прошло, солнечный день вновь заполнил пещеру. 
- Ты, верно, забыл, с кем имеешь дело, Аль-Саур? - проговорил гигант, и тень от Аль-Саура уменьшилась, и он стоял теперь испуганный и жалкий. 
- Я больше не Каменный Страж, неподвижный в долгом сне. Я вновь Страж Волшебного Острова, Смотрящий За Морем. Я долго отсутствовал, блуждая в царстве сна, но теперь вернулся! 
И все пираты упали на колени и начали плакать один громче другого. 
- Прости нас, Повелитель, - просил Бахмырь-младший. 
- Прости, прости нас, господин, - причитал Коротышка.
- Пираты, - задумчиво проговорил Каменный Страж, - дело ребенка - простить или не простить вас. 
В пещере вдруг раздался смех и веселые голоса - это игрушки узнавали и приветствовали друг друга. Они уже забыли о недавней опасности, как будто и не было ее вовсе. 
- По мне, так надо их простить, - проворчал Винни-Пух. 
- Ладно, и не таких видали, - крякнул утенок Дональд, - простить их! 
- Простить, простить их! - весело вторили игрушки. 
- Что ж теперь делать, - улыбнулся Петрович. 
- Конечно, надо простить. 
А Каменный Страж обернулся к Аль-Сауру и проговорил: 
- Черный маг, я исполню обещание! Сокровища подземной пещеры - твои. Но учти - они не приносят счастья, их можно только хранить. Ты можешь выбирать - или уходить с нами к Солнцу, или оставаться здесь, в полумраке, Стражем сокровищ. 
- Сокровища, я хочу получить сокровища! - прошипел Аль-Саур. 
- Ну что же, выбор сделан, - Каменный Страж направился к выходу, чтобы стать Стражем Волшебного Острова. И как только последняя игрушка покинула пещеру, ее стены вновь закрылись, чтобы хранить тайну сокровищ и их нового стража - черного мага Аль-Саура. А Соник, спасенный Мистером Майлзом, уже ждал их на корабле. И вот пришло время прощаться и время поднимать паруса. На берег пришли Алхекасы, и Великий Алмазный Гурон, и Страж Волшебного Острова. 
- Счастливого пути! Не забывайте нас! - говорил Ротглиф. 
- Попутного ветра! 
- Счастливо тебе, мальчик, отогревший холод камня, - говорил Страж Острова. - Я буду помнить тебя и ждать. Может быть, когда-нибудь твой парус снова появится на этом горизонте.
- Да, вот это было приключение, - вздохнул Патапум.
А Остров все уменьшался и уменьшался, пока не стал точкой, чтоб потом раствориться в золоте морского заката и, отразившись в воспоминаниях, превратиться в Сказку.

Стоял чудесный летний день, в небе ярко светило веселое солнышко, и на зеркальной поверхности пруда не отражалось ни облачка. Петрович поставил бригантину на воду, а Патапум сказал:

Друзья немного отдышались и вдруг услышали на палубе какие-то голоса. 

Когда Петрович и Патапум выбрались на палубу, солнце стояло в зените, и море сковала ленивая мокрая жара. Матросы расположились у одной из мачт и затянули старую пиратскую песню. Друзья без лишних слов пробрались к ближайшей шлюпке и юркнули под брезент. Теперь надо было только ослабить канаты, крепившие ее к кораблю и ждать Соника. Вдруг они услышали тяжелые шаги и грубый голос совсем рядом от них:

Когда Петрович открыл глаза, в небе ярко светило солнце, и ласковые волны накатывались на белый песок.

- Мне очень жаль, что так получилось, - опять услышал Петрович писклявый голосок. Он вздрогнул. 

Огромный зал, высеченный прямо в скале, освещался факелами, укрепленными в стенах. В центре зала у каменного возвышения стояла одинокая зловещая фигура в черном плаще с капюшоном. Маг разговаривал сам с собой, но его голос был хорошо слышен даже в самых отдаленных уголках огромного Храма. 

Когда они дошли до середины крыши Скального Храма, Петрович увидел множество каменных статуй, украшающий Храм, и среди них выделялся переливающийся на солнце, играющий всеми цветами радуги огромный исполин. 

И тогда Петрович закричал голосом, на который он никогда раньше не был способен: 

А корабль весело рассекал носом волну, и никогда еще море не видело такого корабля. Игрушки со всего мира плыли на нем, и надо было спешить - ведь завтра утром проснутся дети, и игрушки должны быть на своих местах. А Петрович, Соник и Патапум стояли на корме и смотрели на уплывающий вдаль Волшебный Остров. Они видели Алхекасов и Скальный Храм, и поднятую в прощании руку Стража. 

А вечером случилось вот что. Знаете ли вы, кто такой Соник? Если вы маленький, то вы его еще не встречали, а если вы уже большой, то вы про Соника забыли. А Петрович как раз был с Соником прекрасно знаком. Соник жил в маленькой комнате, в телевизоре. Целый день спал, но как только заканчивалась передача "Спокойной ночи, малыши" и Петровича укладывали в постель, Соник тут же просыпался. Он выбирался из своего телевизора, присаживался к Петровичу на краешек кровати и начинал его тормошить. Сегодня Соник выбрался даже раньше обычного, потому что из командировки вернулся папа и привез чудную игру под названием "Лабиринт". Игра была большая и красивая, и Петровичу не терпелось в нее поиграть. Но папа сказал, что в "Лабиринте" надо сначала разобраться, поэтому играть они будут завтра. 
Вот тут-то Соник и начал свои штучки.
- Ну что, Петрович, все спишь? И тебе не надоело? Там, в Лабиринте, ждут приключения, опасности... А он - разлегся... 
- Но ведь папа сказал, что завтра... 
- Ну и жди своего завтра, а я пошел сегодня, - Соник злорадно хихикнул и начал открывать коробку. - Что нам завтра, нам давай сейчас. 
Петровичу, конечно, очень хотелось быть послушным мальчиком, но до завтра еще так далеко, а в Лабиринте столько всего интересного. 
- Эй, Соник, погоди, я с тобой! 
- Нет, Петрович, ты что? - вдруг вмешался Патапум, не ходи. Туда нельзя без взрослых, тем более ночью. Ведь там живет злой Гаргун! 
- Волков бояться - в лес не ходить, - хихикнул Соник. - Ну ладно, ждите своих взрослых, а я - сам по себе. Я пойду! 
Но Петрович уже все решил, ведь он был храбрым мальчиком: 
- Пошли, Соник! Я только возьму свой лук и стрелы. 
- Ну как хочешь, - сказал Патапум, - только тогда я с тобой. Ведь мы же друзья. 
- С Патапумами в Лабиринт не пускают, - почему-то заявил Соник. 
- Ну это мы еще посмотрим, - ответил Патапум. 
- Ну что ж, дело ваше, идите вдвоем, - вздохнул Соник, - только я вас предупредил. 
И они пошли. И чем ближе они подходили, тем все больше и больше становился Лабиринт. Он заполнил всю комнату, и вот уже и комнаты не стало, и они оказались в Лабиринте.

Сначала дорога шла прямо, потом повернула налево, потом пересекла другую дорогу, потом еще одну, и дорог стало несколько. 
- А куда теперь? - неуверенно спросил Петрович. - Соник, по какой дороге идти дальше? - он обернулся, но Соника с ними не было.
- Вот и пришли. Мне сразу не понравился этот Соник, - пробубнил Патапум.
- Неужели он нас бросил? Не ожидал от него. 
- Ну ладно, пошли-ка назад, пока не поздно. 
- В Лабиринте назад не ходят, - раздался Голос. 
- Ой, кто здесь? - шепотом спросил Петрович. 
- Это мы - Стены Лабиринта. 
- А разве стены говорят? 
- Да, конечно, если у стен есть уши, то, конечно, есть и язык. Пора бы знать - не маленький. 
- А куда же нам идти? 
- А это уже вы сами решайте, - и Стены замолчали. 
- Не очень вежливые Стены, - сказал Патапум. 
- Да они всегда так, - промолвило Невесть Что, и вдруг коридор осветился. Путешественники подняли головы и увидели над собой беспечно улыбающийся Фонарь. 
- Здесь, наверное, все разговаривает, - удивился Петрович.
- Для того, чтобы что-то говорить, надо что-то знать. Эти беспечные Стены всегда болтают попусту, - сказал Фонарь и умолк. 
- Ну уж если вы, уважаемый Фонарь, что-то знаете, скажите, пожалуйста, как нам выбраться отсюда? 
- Это задача не из легких, - Фонарь сразу принял очень важный вид. - Но я вам помогу. Запомните одну вещь: вы не должны идти туда, где ничего нет. Даже, если будет страшно, - идите прямо в опасность. 
- Не очень веселое предложение, - пробурчал Патапум. 
- Да, когда-то здесь было весело и совсем не страшно. - Фонарь вдруг начал переливаться радостным светом. - Наша чудная Фея Латерна была с нами, ох и весело здесь было!.. Пока Фею не похитил страшный одноглазый Гаргун. Теперь он здесь хозяин, поэтому здесь всегда полумрак... Да и я что-то рассветился. - Фонарь перестал переливаться. - Если б вы могли освободить Фею Латерну... 
- Можно подумать, что у них есть другой выход, - вмешались в разговор Стены.
- Выход?! Да, другого выхода у них нет, - с грустью согласился Фонарь и замолчал. 
Какое-то время никто не прерывал молчания, и Петрович с Патапумом собрались было уходить. Первыми заговорили Стены: 
- Чтобы выбраться из Лабиринта, надо всегда идти на опасность, - начали они задумчиво. 
- А главная опасность - это Гаргун! - подхватил Фонарь. 
- Получается - нет выхода! - выпалили в один голос Фонарь и Стены. 
- Если не победить Гаргуна и не освободить Фею Латерну, - догадался испуганный Петрович. 
- Совершенно верно! Только так вы сможете выбраться отсюда, - Фонарь снова сиял. 
- Только у них все равно ничего не получится, - заявили Стены. - Посмотри на них! Разве их сравнишь с огромным Гаргуном?!
- Ну зачем утверждать как свершившийся факт то, что еще не произошло? - поинтересовался Фонарь у Стен. 
- Вы так сложно изъясняетесь, что мы вас не поняли, - сказали Стены. 
По правде говоря, Патапум тоже ничего не понял и поэтому почесал у себя на голове за тем местом, где раньше было ухо. А Петрович понял, только не до конца. 
- И потом, - продолжал Фонарь, - мой дедушка, топившийся еще керосином, говорил, что в Лабиринте все относительно и всякое бывает. Всякое бывает! 
- А нам-то что? Наше дело стоять стеной, - отрезали Стены, давая понять, что разговор окончен. 
- Как же нам найти Гаргуна? - спросил Петрович. 
- Идите на опасность! Это и есть путь к Гаргуну. А теперь я должен замолчать, - сказал Фонарь и начал гаснуть. И уже совсем тихо добавил: 
- Идите прямо, только смотрите под ноги. 
В Лабиринте снова стало сумрачно. 
- Ну что ж делать, пошли прямо, - сказал Петрович.

Но они не сделали и нескольких шагов, как вдруг дорога резко оборвалась, и Патапум почувствовал, что он летит. 
- Ты куда, Патапум? - закричал испуганный Петрович.
- Не знаю КУДА, но похоже, что я уже ЗДЕСЬ, - проворчал Патапум, падая во что-то мягкое и скользкое. Бум-м! Патапум поднял голову и увидел, что находится на дне глубокого колодца: 
- Ты знаешь, Петрович, по-моему, я свалился в колодец. 
- По-моему, тоже, - Петрович сверху заглядывал в колодец. - Вот это да! Глубокий! Ты цел? 
- Цел. 
- Ты весь цел? 
- Весь. Даже не ушибся. У меня была мягкая посадка. 
- А что там, внизу? - ЧТО-ТО скользкое и мокрое. И, по-моему, это ЧТО-ТО дышит. 
- А как оттуда выбраться? 
- Не знаю. Стены тоже скользкие. 
- И веревки нет. Так, надо подумать. 
- Петрович, думай скорее, по-моему, ОНО просыпается. 
Патапум не успел договорить последней фразы, потому что дно колодца вдруг всхлипнуло. Потом еще раз. Всхлипнуло и начало подниматься. 
- Ой, Петрович! - закричал Патапум. - Я, кажется, лечу обратно! 
Патапум вылетел вверх тормашками из колодца. И опять - бум-м! На этот раз посадка не была мягкой. 
- Ну вот, - заохал Патапум, - никогда бы не подумал, что ВЫПАСТЬ из колодца можно еще быстрее, чем туда УПАСТЬ. Здесь даже колодцы какие-то неправильные. 
- Ой, мама, что это? - испуганный Петрович схватил Патапума за лапку. - Патапум, что это? 
Над колодцем поднялась огромная сонная голова Рыбы. Рыба разомкнула свои мокрые веки и разинула бездонную, полную зубов пасть. Видимо, она зевнула. 
- Бежим, Патапум! Бежим скорее! 
И тогда Рыба проснулась окончательно и их увидела. А увидев их, она поступила так: разинув пасть еще больше, Рыба захотела проглотить незваных гостей. 
- Извините, Рыба, мы не хотели тебя... вас... вас будить, - залепетал Патапум. 
- Бежим же, Патапум, бежим скорее! Они побежали по коридору во весь дух, не помня себя, и когда Патапум обернулся, он увидел, что за ними, шлепая плавниками, гонится огромная Рыба. 
- Ты когда-нибудь видел Сухопутную Рыбу? - стуча от страха зубами, спросил Патапум. - Да еще такую здоровенную?
- Не видел и видеть не хочу! 
- Как ты думаешь, она нас съест? 
- Запросто! Такая огромная! Вон, впереди мост! Скорее, Патапум! 
И, действительно, перед ними был мост, только какой-то очень странный мост. Он то поднимался, то опускался, раскачиваясь, как живой, а под ним, как трава, росли острые металлические шипы. 
- Живой мост! Только этого нам не хватало... А если он захочет нас скинуть?! 
- Может, и захочет, только сзади нас точно хотят проглотить. Так что выбора у нас все равно нет. 
И у них в самом деле был только один путь, и они, держась друг за друга, пошли по мосту. Острые шипы то приближались, то удалялись, и один раз чуть даже не укололи Патапума в нос. Но вот и это препятствие, кажется, было уже позади. 
- Ух, вроде бы пронесло, - облегченно вздохнул Патапум, а Петрович промолчал, потому что коленки его все еще тряслись от страха. 
По ту сторону Живого Моста остановилась Сухопутная Рыба и в бессильной злобе раскрывала свою зубастую пасть. Рыба была такая огромная, что маленький мостик, конечно, не выдержал бы ее, и Рыба упала бы прямо на острые шипы. 
- Ну что, съела? Эй, Рыба, иди к нам, только смотри, не уколись! 
- Ладно, Патапум, пошли отсюда скорее.
Впереди была просторная аллея. По обеим сторонам росли вековые деревья, увитые лианами. 
- Смотри, - сказал Петрович, - здесь дорога не каменная. Она совсем заросла травой. 
- Наверное, здесь когда-то был лес, а теперь его вырубили, - Патапум поежился, - только что-то тут холодновато. 
- Ой, а вот Разбитый Указатель. Там - Сухопутная Рыба, так что спасибо. А впереди, впереди - Заколдованное Болото. Ничего себе. А здесь - Ше-ве-ля... Ше-ве-лящаяся Аллея, - читал Петрович по слогам. - Как ты думаешь, Патапум, что за Аллея такая Шевелящаяся? Ой, Патапум, смотри...

Стало еще холоднее. И тогда они увидели, что вовсе не лианами обвиты деревья. Потому что из стволов росли руки, длинные извивающиеся руки, но вместо пальцев у этих рук были головы с высунутыми языками - лианами. Они огляделись вокруг: со всех сторон к ним ползли руки-лианы, и одна, самая длинная, вдруг обвилась языком вокруг ноги Патапума и потащила его к себе. 
- Мама, помогите! Петрович, спаси! - бедный Патапум отчаянно сопротивлялся, но, как только он освобождался от одной руки, его немедленно обвивала другая. Спасения не было. Со всех сторон их опутывали руки-лианы. 
И вдруг над головой послышалось бархатное шуршание крыльев. 
- Держитесь! Мы вам сейчас поможем! - огромные перламутровые Бабочки-Махаоны парили над ними. - Приготовьтесь, как только они вас отпустят, сразу садитесь нам на спину! 
И тогда все бабочки на мгновение застыли в воздухе, а затем сделали одновременный взмах крыльями, осыпая их перламутровой пыльцой. И вся Шевелящаяся Аллея сделалась перламутровой. 
- Ой, щекотно, - вдруг начал смеяться Патапум, - они меня лижут... Ой, что это они?! 
Руки-лианы с жадностью слизывали пыльцу: с Патапума, с Петровича, а затем они их оставили и набросились на пыльцу, рассыпанную на земле. 
- Скорее садитесь нам на спину, - сказали Бабочки, и в следующее мгновение они вспорхнули и понесли путешественников через страшную Аллею. 
- Не бойтесь, сюда руки не дотянутся, - сказали Бабочки. - Пыльца с наших крыльев - их любимое лакомство, поэтому руки-лианы охотятся за нами. Но здесь им нас уже не достать. Не то что Прыгающие Жабы. Те подпрыгивают гораздо выше. Очень высоко. 
- Кто вы, наши милые спасатели? - спросил Петрович. 
- Мы - друзья Феи Латерны. Не так много осталось здесь у нее друзей. 
- Мы тоже ее друзья, - сказал Патапум, - только мы ее ни разу не видели. 
- Мы знаем, - ответили Бабочки. 
- Никогда не летал на бабочках, - удивился Петрович, - разве только во сне. 
- Сон, - отозвались Бабочки. - Мы донесем вас до Заколдованного Болота, но дальше вам придется идти самим. Потому что Прыгающие Жабы - наши злейшие враги.
- Прыгающие Жабы? Час от часу не легче, - недовольно сказал Патапум. 
- Они живут в Болоте, и пролететь над ними мы не сможем. 
- А как же пройти через Болото? 
- Есть какое-то заклинание, но мы его не знаем. И будьте осторожны - Жабы прожорливы, ох, они так прожорливы, - сказали Бабочки.
И вот уже впереди показалось Болото, над которым поднимался легкий пар. Тут и там по Болоту были разбросаны зеленые кочки. 
- По ним-то мы и пройдем! - закричал Петрович, - спускайте нас вниз. 
- Как бы не так, - ответили Бабочки, - это и есть Жабы. Сейчас они спят, но стоит к ним приблизиться...
- Ой, подпрыгнула! - растерянно проговорил Патапум. 
А Бабочки заволновались:
- Спрыгивайте скорее. Мы улетаем. Нам здесь больше нельзя оставаться! 
И тогда все Болото заволновалось, и Прыгающие Жабы стали приближаться к берегу.
- Ой, мама, да что же это такое делается! - воскликнул Петрович. 
- Постой? Мама? Заклинание?! Кажется, я знаю! 
Запахло болотной сыростью. Со всех сторон к ним приближались огромные Жабы. 
- Говори скорее, они уже близко. - Мама - папа - жаба... Мама - папа - жаба... 
Заклинание не действовало. Жабы были уже совсем близко. И одна, самая огромная, подпрыгнула, и Петрович увидел ее скользкое бледно-белое брюхо и зеленую огромную влажную пасть. Еще один прыжок... 
- Мама - папа - жаба... Нет, не то! Мама - папа - жабу - ЦАП! Мама - папа - жабу - ЦАП! 
И тогда все Жабы застыли, а те, что были в воздухе, плюхнулись в Болото. 
- Смотри, застыли... - Петрович осторожно подошел к ближайшей Жабе и тронул ее ногой. - Точно, застыли.
- Вот по ним-то мы сейчас и перейдем, - сказал Патапум решительно. 
- А вдруг проснутся? - Мама - папа - жабу - ЦАП! Не проснутся! 
С жабы на жабу, с кочки на кочку они перешли Болото, но как только они оказались на берегу, дорога вдруг сама собой поехала и понесла их в темный коридор. 
- Прыгай скорей! - закричал Петрович. Но было уже поздно, дорога несла их в темноту. 
- Как в метро, - сказал Петрович. 
- Только остановки не объявляют.

Вдруг дорога резко остановилась, и они влетели в огромную пещеру. 
- Добро пожаловать! - услышали они резкий голос. - А я как раз подумывал, не пора ли чего-нибудь покушать.
Через всю пещеру был протянут гамак и в нем лежало огромное чудовище. С виду оно было похоже на кенгуру, но только с крыльями, как у летучей мыши, и с ужасной одноглазой головой. 
- Здравствуйте, а кто вы? - вежливо спросил Петрович, а Патапум испуганно прошептал: "По-моему, нам надо отсюда убираться..." 
- Кто я? Ха-ха! Вы слышали, он спрашивает, кто я?! Эй, Фея, скажи им, кто я! Ха-ха-ха... Я - Гаргун! 
С этими словами чудовище извлекло из сумки на животе маленькую очаровательную девочку с золотыми кудряшками. 
- Ой, какая хорошая, - сказал Петрович. 
- А вы, выходит, пришли ее выручать! - прогремел Гаргун. - Это вы-то! Ха-ха-ха! 
- Бегите отсюда, спасайтесь! - прогремел голос Феи. - Мне уже не помочь. 
- По-моему, она права,.. - Патапум дрожал от страха, - очень жаль, конечно,.. ой! Бедная Фея... Бедный Патапум... 
- Видите, что стало с вашей Феей? Захочу - сожру вас, а захочу - отправлю на Болото и превращу в мерзких Жаб. Вот она, волшебная корона Феи Латерны, у меня на мизинце. 
- Неправда, мы не боимся тебя! - пересиливая страх, сказал Петрович. 
- Ну ладно, с мальчишкой я разберусь позже. Он у меня будет на сладкое. А ты, одноухий! А ну, или сюда, тебя я съем первого. 
Гаргун буравил Патапума своим единственным глазом, и бедный Патапум, как зачарованный, пошел к Гаргуну прямо в пасть. 
И тут Петрович понял, что надо делать. Выхватив из-за плеча лук, Петрович вложил в него стрелу, прицелился и выстрелил Гаргуну в его магический глаз. 
От боли и неожиданности Гаргун выронил Фею, схватился за стрелу обеими руками, пытаясь оторвать присоску. Маленькая Фея могла бы разбиться, если бы Патапум не подхватил ее: 
- Ой, Фея, здравствуйте... Мы тут немножечко перепугались, ой, но мы ему сейчас покажем!.. 
- Что вы сделали с моим глазом, - закричал Гаргун, - я ничего не вижу. 
- Бежим, Фея. - сказал Петрович. 
- Корона, моя корона у него, - прошептала Фея. 
И в это мгновение Гаргун, помогая себе еще и крыльями, оторвал стрелу с присоской от глаза, но корона соскочила с его пальца и, звеня, покатилась по пещере. 
- Корона! Моя корона! Верните мне ее! - зарычало чудовище, сползая с гамака. 
Корона подпрыгнула на камне и закатилась в узкую расщелину. Расщелина оказалась настолько узкой, что даже Патапум не смог в нее пробраться, конечно же, туда смогла пройти только Фея Латерна, и только Фея Латерна смогла сама надеть свою волшебную корону. И тогда вся пещера наполнилась светом, а огромный Гаргун начал пятиться, пятиться, пока не залез в какой-то грот, а над гротом вспыхнула надпись "Комната ужасов". 
- Ступай! Ступай к себе, Гаргун! 
- Простите, простите меня, великая Фея Латерна! Я сам закую себя в цепь и буду исправно служить, работать... Простите, что так вышло... 
- Посмотрим, что с тобой делать, Гаргун, - улыбнулась Фея. - "Комната ужасов" была частью нашего веселого Лабиринта, - пояснила Фея Латерна, - а Гаргун работал главным Ужасом. И как-то раз он выбрался оттуда и похитил мою волшебную корону... И видите, что успел натворить... Но не держать же его на цепи. 
- Я уже заковался, - раздался из грота глухой голос, - сам заковался, осознав свою ошибку. 
- Ну вот, видите как, - рассмеялась Фея Латерна, - посмотрим, Гаргун, если ты будешь себя хорошо вести, я тебя прощу. 
А Петрович смотрел, как Фея поправляла корону на своих золотых кудрях. Он еще никогда не видел такой прелестной девочки и поэтому слегка смутился. Фея заметила это и тоже слегка смутилась, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Петрович ничего не заметил. А потом Фея сказала: 
- А теперь летим, я покажу вам Лабиринт, и вы увидите, что он совсем не страшный.

И Петрович летел, как летают во сне все дети, а рядом летела чудесная Фея Латерна и его любимый верный друг Патапум. Внизу была Шевелящаяся Аллея и Руки-лианы ласково щекотали загорающую на солнце Сухопутную Рыбу, а Бабочки-Махаоны с Прыгающими Жабами пили на завалинке нектар из лепестков. Они летели дальше, и Живой Мост поприветствовал их, а трава под ними заволновалась, прощаясь с Петровичем и Патапумом. Фонарь, как всегда, о чем-то спорил со Стенами, но, увидев путешественников, закричал: 
- Счастливо, счастливо! Как же здорово, что вы освободили нашу Фею! Счастливо! 
И тогда расступились Стены, и Петрович увидел свою комнату. 
- Летим дальше, Фея Латерна, летим теперь к нам! 
- Нет, - грустно сказала Фея, - я не могу. Наше путешествие заканчивается, как заканчивается все когда-нибудь. Но знайте, что здесь остались ваши друзья, которые всегда будут ждать вас. 
И Фея Латерна поцеловала Петровича и Патапума, и этот поцелуй закружил их и понес, а потом они куда-то падали, и Петрович проснулся на своей кроватке, обнимая своего друга Патапума.
Было уже утро, и на столе стояла чудесная игра "Лабиринт". Петрович вздохнул: 
- Неужели нам все это только приснилось, а, Патапум? 
- Ничего себе приснилось! И чего только не взбредет людям в голову! - пробурчал в телевизоре Соник, укладываясь спать.