Вся Детская Литература: Проза

Друг детства

drdown — Sat, 03 Aug 2013 20:32:09 +0400

Когда мне было лет шесть или шесть с половиной, я совершенно не знал,
кем же я в конце концов буду на этом свете. Мне все люди вокруг очень
нравились и все работы тоже. У меня тогда в голове была ужасная путаница,
я был какой-то растерянный и никак не мог толком решить, за что же мне
приниматься.
То я хотел быть астрономом, чтоб не спать по ночам и наблюдать в
телескоп далекие звезды, а то я мечтал стать капитаном дальнего плавания,
чтобы стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить далекий
Сингапур, и купить там забавную обезьянку. А то мне до смерти хотелось
превратиться в машиниста метро или начальника станции и ходить в красной
фуражке и кричать толстым голосом:
- Го-о-тов!
Или у меня разгорался аппетит выучиться на такого художника, который
рисует на уличном асфальте белые полоски для мчащихся машин. А то мне
казалось, что неплохо бы стать отважным путешественником вроде Алена
Бомбара и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только
сырой рыбой. Правда, этот Бомбар после своего путешествия похудел на
двадцать пять килограммов, а я всего-то весил двадцать шесть, так что
выходило, что если я тоже поплыву, как он, то мне худеть будет совершенно
некуда, я буду весить в конце путешествия только одно кило. А вдруг я
где-нибудь не поймаю одну-другую рыбину и похудею чуть побольше? Тогда я,
наверно, просто растаю в воздухе как дым, вот и все дела.
Когда я все это подсчитал, то решил отказаться от этой затеи, а на
другой день мне уже приспичило стать боксером, потому что я увидел в
телевизоре розыгрыш первенства Европы по боксу. Как они молотили друг
друга - просто ужас какой-то! А потом показали их тренировку, и тут они
колотили уже тяжелую кожаную "грушу" - такой продолговатый тяжелый мяч, по
нему надо бить изо всех сил, лупить что есть мочи, чтобы развивать в себе
силу удара. И я так нагляделся на все на это, что тоже решил стать самым
сильным человеком во дворе, чтобы всех побивать, в случае чего.
Я сказал папе:
- Папа, купи мне грушу!
- Сейчас январь, груш нет. Съешь пока морковку.
Я рассмеялся:
- Нет, папа, не такую! Не съедобную грушу! Ты, пожалуйста, купи мне
обыкновенную кожаную боксерскую грушу!
- А тебе зачем? - сказал папа.
- Тренироваться, - сказал я. - Потому что я буду боксером и буду всех
побивать. Купи, а?
- Сколько же стоит такая груша? - поинтересовался папа.
- Пустяки какие-нибудь, - сказал я. - Рублей десять или пятьдесят.
- Ты спятил, братец, - сказал папа. - Перебейся как-нибудь без груши.
Ничего с тобой не случится.
И он оделся и пошел на работу.
А я на него обиделся за то, что он мне так со смехом отказал. И мама
сразу же заметила, что я обиделся, и тотчас сказала:
- Стой-ка, я, кажется, что-то придумала. Ну-ка, ну-ка, погоди-ка одну
минуточку.
И она наклонилась и вытащила из-под дивана большую плетеную корзинку; в
ней были сложены старые игрушки, в которые я уже не играл. Потому что я
уже вырос и осенью мне должны были купить школьную форму и картуз с
блестящим козырьком.
Мама стала копаться в этой корзинке, и, пока она копалась, я видел мой
старый трамвайчик без колес и на веревочке, пластмассовую дудку, помятый
волчок, одну стрелу с резиновой нашлепкой, обрывок паруса от лодки, и
несколько погремушек, и много еще разного игрушечного утиля. И вдруг мама
достала со дна корзинки здоровущего плюшевого Мишку.
Она бросила его мне на диван и сказала:
- Вот. Это тот самый, что тебе тетя Мила подарила. Тебе тогда два года
исполнилось. Хороший Мишка, отличный. Погляди, какой тугой! Живот какой
толстый! Ишь как выкатил! Чем не груша? Еще лучше! И покупать не надо!
Давай тренируйся сколько душе угодно! Начинай!
И тут ее позвали к телефону, и она вышла в коридор.
А я очень обрадовался, что мама так здорово придумала. И я устроил
Мишку поудобнее на диване, чтобы мне сподручней было об него тренироваться
и развивать силу удара.
Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него
были разные глаза: один его собственный - желтый стеклянный, а другой
большой белый - из пуговицы от наволочки; я даже не помнил, когда он
появился. Но это было не важно, потому что Мишка довольно весело смотрел
на меня своими разными глазами, и он расставил ноги и выпятил мне
навстречу живот, а обе руки поднял кверху, как будто шутил, что вот он уже
заранее сдается...
И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с
этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и
нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с
ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я
его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная
милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая, и я его спать с
собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему
разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда,
любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал. И вот он сидит сейчас на
диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства. Вот он
сидит, смеется разными глазами, а я хочу тренировать об него силу удара...
- Ты что, - сказала мама, она уже вернулась из коридора. - Что с тобой?
А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, чтобы
она по голосу или по губам не догадалась, что со мной, и я задрал голову к
потолку, чтобы слезы вкатились обратно, и потом, когда я скрепился
немного, я сказал:
- Ты о чем, мама? Со мной ничего... Просто я раздумал. Просто я никогда
не буду боксером.

Кот в сапогах

drdown — Sat, 03 Aug 2013 20:31:35 +0400

- Мальчики и девочки! - сказала Раиса Ивановна. - Вы хорошо закончили
эту четверть. Поздравляю вас. Теперь можно и отдохнуть. На каникулах мы
устроим утренник и карнавал. Каждый из вас может нарядиться в кого угодно,
а за лучший костюм будет выдана премия, так что готовьтесь. - И Раиса
Ивановна собрала тетрадки, попрощалась с нами и ушла.
И когда мы шли домой, Мишка сказал:
- Я на карнавале буду гномом. Мне вчера купили накидку от дождя и
капюшон. Я только лицо чем-нибудь занавешу, и гном готов. А ты кем
нарядишься?
- Там видно будет.
И я забыл про это дело. Потому что дома мама мне сказала, что она
уезжает в санаторий на десять дней и чтоб я тут вел себя хорошо и следил
за папой. И она на другой день уехала, а я с папой совсем замучился. То
одно, то другое, и на улице шел снег, и все время я думал, когда же мама
вернется. Я зачеркивал клеточки на своем календаре.
И вдруг неожиданно прибегает Мишка и прямо с порога кричит:
- Идешь ты или нет?
Я спрашиваю:
- Куда?
Мишка кричит:
- Как - куда? В школу! Сегодня же утренник, и все будут в костюмах! Ты
что, не видишь, что я уже гномик?
И правда, он был в накидке с капюшончиком.
Я сказал:
- У меня нет костюма! У нас мама уехала.
А Мишка говорит:
- Давай сами чего-нибудь придумаем! Ну-ка, что у вас дома есть
почудней? Ты надень на себя, вот и будет костюм для карнавала.
Я говорю:
- Ничего у нас нет. Вот только папины бахилы для рыбалки.
Бахилы - это такие высокие резиновые сапоги. Если дождик или грязь -
первое дело бахилы. Нипочем ноги не промочишь.
Мишка говорит:
- А ну надевай, посмотрим, что получится!
Я прямо с ботинками влез в папины сапоги. Оказалось, что бахилы доходят
мне чуть не до подмышек. Я попробовал в них походить. Ничего, довольно
неудобно. Зато здорово блестят. Мишке очень понравилось. Он говорит:
- А шапку какую?
Я говорю:
- Может быть, мамину соломенную, что от солнца?
- Давай ее скорей!
Достал я шляпу, надел. Оказалось, немножко великовата, съезжает до
носа, но все-таки на ней цветы.
Мишка посмотрел и говорит:
- Хороший костюм. Только я не понимаю, что он значит?
Я говорю:
- Может быть, он значит "мухомор"?
Мишка засмеялся:
- Что ты, у мухомора шляпка вся красная! Скорей всего, твой костюм
обозначает "старый рыбак"!
Я замахал на Мишку: - Сказал тоже! "Старый рыбак"!.. А борода где?
Тут Мишка задумался, а я вышел в коридор, а там стояла наша соседка
Вера Сергеевна. Она, когда меня увидела, всплеснула руками и говорит:
- Ох! Настоящий кот в сапогах!
Я сразу догадался, что значит мой костюм! Я - "Кот в сапогах"! Только
жалко, хвоста нет! Я спрашиваю:
- Вера Сергеевна, у вас есть хвост?
А Вера Сергеевна говорит:
- Разве я очень похожа на черта?
- Нет, не очень, - говорю я. - Но не в этом дело. Вот вы сказали, что
этот костюм значит "Кот в сапогах", а какой же кот может быть без хвоста?
Нужен какой-нибудь хвост! Вера Сергеевна, помогите, а?
Тогда Вера Сергеевна сказала:
- Одну минуточку...
И вынесла мне довольно драненький рыжий хвостик с черными пятнами.
- Вот, - говорит, - это хвост от старой горжетки. Я в последнее время
прочищаю им керогаз, но, думаю, тебе он вполне подойдет.
Я сказал "большое спасибо" и понес хвост Мишке.
Мишка, как увидел его, говорит:
- Давай быстренько иголку с ниткой, я тебе пришью. Это чудный хвостик.
И Мишка стал пришивать мне сзади хвост. Он шил довольно ловко, но потом
вдруг ка-ак уколет меня!
Я закричал:
- Потише ты, храбрый портняжка! Ты что, не чувствуешь, что шьешь прямо
по живому? Ведь колешь же!
- Это я немножко не рассчитал! - И опять как кольнет!
- Мишка, рассчитывай получше, а то я тебя тресну!
А он:
- Я в первый раз в жизни шью!
И опять - коль!..
Я прямо заорал:
- Ты что, не понимаешь, что я после тебя буду полный инвалид и не смогу
сидеть?
Но тут Мишка сказал:
- Ура! Готово! Ну и хвостик! Не у каждой кошки есть такой!
Тогда я взял тушь и кисточкой нарисовал себе усы, по три уса с каждой
стороны - длинные-длинные, до ушей!
И мы пошли в школу.
Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было
человек пятьдесят. И еще было очень много белых "снежинок". Это такой
костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь
девочка.
И мы все очень веселились и танцевали.
И я тоже танцевал, но все время спотыкался и чуть не падал из-за
больших сапог, и шляпа тоже, как назло, постоянно съезжала почти до
подбородка.
А потом наша вожатая Люся вышла на сцену и сказала звонким голосом:
- Просим "Кота в сапогах" выйти сюда для получения первой премии за
лучший костюм!
И я пошел на сцену, и когда входил на последнюю ступеньку, то
споткнулся и чуть не упал. Все громко засмеялись, а Люся пожала мне руку и
дала две книжки: "Дядю Степу" и "Сказки-загадки". Тут Борис Сергеевич
заиграл туш, а я пошел со сцены. И когда сходил, то опять споткнулся и
чуть не упал, и опять все засмеялись.
А когда мы шли домой, Мишка сказал:
- Конечно, гномов много, а ты один!
- Да, - сказал я, - но все гномы были так себе, а ты был очень смешной,
и тебе тоже надо книжку. Возьми у меня одну.
Мишка сказал:
- Не надо, что ты!
Я спросил:
- Ты какую хочешь?
- "Дядю Степу".
И я дал ему "Дядю Степу".
А дома я скинул свои огромные бахилы, и побежал к календарю, и
зачеркнул сегодняшнюю клеточку. А потом зачеркнул уж и завтрашнюю.
Посмотрел - а до маминого приезда осталось три дня!

Красный шарик в синем небе

drdown — Sat, 03 Aug 2013 20:29:09 +0400

Вдруг наша дверь распахнулась, и Аленка закричала из коридора:
- В большом магазине весенний базар!
Она ужасно громко кричала, и глаза у нее были круглые, как кнопки, и
отчаянные. Я сначала подумал, что кого-нибудь зарезали. А она снова
набрала воздух и давай:
- Бежим, Дениска! Скорее! Там квас шипучий! Музыка играет, и разные
куклы! Бежим!
Кричит, как будто случился пожар. И я от этого тоже как-то
заволновался, и у меня стало щекотно под ложечкой, и я заторопился и
выскочил из комнаты.
Мы взялись с Аленкой за руки и побежали как сумасшедшие в большой
магазин. Там была целая толпа народу и в самой середине стояли сделанные
из чего-то блестящего мужчина и женщина, огромные, под потолок, и, хотя
они были ненастоящие, они хлопали глазами и шевелили нижними губами, как
будто говорят. Мужчина кричал:
- Весенний базаррр! Весенний базаррр!
А женщина:
- Добро пожаловать! Добро пожаловать!
Мы долго на них смотрели, а потом Аленка говорит:
- Как же они кричат? Ведь они ненастоящие!
- Просто непонятно, - сказал я.
Тогда Аленка сказала:
- А я знаю. Это не они кричат! Это у них в середине живые артисты сидят
и кричат себе целый день. А сами за веревочку дергают, и у кукол от этого
шевелятся губы.
Я прямо расхохотался:
- Вот и видно, что ты еще маленькая. Станут тебе артисты в животе у
кукол сидеть целый день. Представляешь? Целый день скрючившись - устанешь
небось! А есть, пить надо? И еще разное, мало ли что... Эх ты, темнота!
Это радио в них кричит.
Аленка сказала:
- Ну и не задавайся!
И мы пошли дальше. Всюду было очень много народу, все разодетые и
веселые, и музыка играла, и один дядька крутил лотерею и кричал:

Подходите сюда поскорее,
Здесь билеты вещевой лотереи!
Каждому выиграть недолго
Легковую автомашину "Волга"!
А некоторые сгоряча
Выигрывают "Москвича"!

И мы возле него тоже посмеялись, как он бойко выкрикивает, и Аленка
сказала:
- Все-таки когда живое кричит, то интересней, чем радио.
И мы долго бегали в толпе между взрослых и очень веселились, и какой-то
военный дядька подхватил Аленку под мышки, а его товарищ нажал кнопочку в
стене, и оттуда вдруг забрызгал одеколон, и когда Аленку поставили на пол,
она вся пахла леденцами, а дядька сказал:
- Ну что за красотулечка, сил моих нет!
Но Аленка от них убежала, а я - за ней, и мы наконец очутились возле
кваса. У меня были деньги на завтрак, и мы поэтому с Аленкой выпили по две
большие кружки, и у Аленки живот сразу стал как футбольный мяч, а у меня
все время шибало в нос и кололо в носу иголочками. Здорово, прямо первый
сорт, и когда мы снова побежали, то я услышал, как квас во мне булькает. И
мы захотели домой и выбежали на улицу. Там было еще веселей, и у самого
входа стояла женщина и продавала воздушные шарики.
Аленка, как только увидела эту женщину, остановилась как вкопанная. Она
сказала:
- Ой! Я хочу шарик!
А я сказал:
- Хорошо бы, да денег нету.
А Аленка:
- У меня есть одна денежка.
- Покажи.
Она достала из кармана.
Я сказал:
- Ого! Десять копеек. Тетенька, дайте ей шарик!
Продавщица улыбнулась:
- Вам какой? Красный, синий, голубой?
Аленка взяла красный. И мы пошли. И вдруг Аленка говорит:
- Хочешь поносить?
И протянула мне ниточку. Я взял. И сразу как взял, так услышал, что
шарик тоненько-тоненько потянул за ниточку! Ему, наверно, хотелось
улететь. Тогда я немножко отпустил ниточку и опять услышал, как он
настойчиво так потягивается из рук, как будто очень просится улететь. И
мне вдруг стало его как-то жалко, что вот он может летать, а я его держу
на привязи, и я взял и выпустил его. И шарик сначала даже не отлетел от
меня, как будто не поверил, а потом почувствовал, что это вправду, и сразу
рванулся и взлетел выше фонаря.
Аленка за голову схватилась:
- Ой, зачем, держи!..
И стала подпрыгивать, как будто могла допрыгнуть до шарика, но увидела,
что не может, и заплакала:
- Зачем ты его упустил?..
Но я ей ничего не ответил. Я смотрел вверх на шарик. Он летел кверху
плавно и спокойно, как будто этого и хотел всю жизнь.
И я стоял, задрав голову, и смотрел, и Аленка тоже, и многие взрослые
остановились и тоже позадирали головы - посмотреть, как летит шарик, а он
все летел и уменьшался.
Вот он пролетел последний этаж большущего дома, и кто-то высунулся из
окна и махал ему вслед, а он еще выше и немножко вбок, выше антенн и
голубей, и стал совсем маленький... У меня что-то в ушах звенело, когда он
летел, а он уже почти исчез. Он залетел за облачко, оно было пушистое и
маленькое, как крольчонок, потом снова вынырнул, пропал и совсем скрылся
из виду и теперь уже, наверно, был около Луны, а мы все смотрели вверх, и
в глазах у меня: замелькали какие-то хвостатые точки и узоры. И шарика уже
не было нигде. И тут Аленка вздохнула еле слышно, и все пошли по своим
делам.
И мы тоже пошли, и молчали, и всю дорогу я думал, как это красиво,
когда весна на дворе, и все нарядные и веселые, и машины туда-сюда, и
милиционер в белых перчатках, а в чистое, синее-синее небо улетает от нас
красный шарик. И еще я думал, как жалко, что я не могу это все рассказать
Аленке. Я не сумею словами, и если бы сумел, все равно Аленке бы это было
непонятно, она ведь маленькая. Вот она идет рядом со мной, и вся такая
притихшая, и слезы еще не совсем просохли у нее на щеках. Ей небось жаль
свой шарик.
И мы шли так с Аленкой до самого дома и молчали, а возле наших ворот,
когда стали прощаться, Аленка сказала:
- Если бы у меня были деньги, я бы купила еще один шарик... чтобы ты
его выпустил.

Надо иметь чувство юмора

drdown — Sat, 03 Aug 2013 20:28:33 +0400

Один раз мы с Мишкой делали уроки. Мы положили перед собой тетрадки и
списывали. И в это время я рассказывал Мишке про лемуров, что у них
большие глаза, как стеклянные блюдечки, и что я видел фотографию лемура,
как он держится за авторучку, сам маленький-маленький и ужасно
симпатичный.
Потом Мишка говорит:
- Написал?
Я говорю:
- Уже.
- Ты мою тетрадку проверь, - говорит Мишка, - а я - твою.
И мы поменялись тетрадками.
И я как увидел, что Мишка написал, так сразу стал хохотать.
Гляжу, а Мишка тоже покатывается, прямо синий стал.
Я говорю:
- Ты чего, Мишка, покатываешься?
А он:
- Я покатываюсь, что ты неправильно списал! А ты чего?
Я говорю:
- А я то же самое, только про тебя. Гляди, ты написал: "Наступили
мозы". Это кто такие - "мозы"?
Мишка покраснел:
- Мозы - это, наверно, морозы. А ты вот написал: "Натала зима". Это что
такое?
- Да, - сказал я, - не "натала", а "настала". Ничего не попишешь, надо
переписывать. Это все лемуры виноваты.
И мы стали переписывать. А когда переписали, я сказал:
- Давай задачи задавать!
- Давай, - сказал Мишка.
В это время пришел папа. Он сказал:
- Здравствуйте, товарищи студенты...
И сел к столу.
Я сказал:
- Вот, папа, послушай, какую я Мишке задам задачу: вот у меня есть два
яблока, а нас трое, как разделить их среди нас поровну?
Мишка сейчас же надулся и стал думать. Папа не надулся, но тоже
задумался. Они думали долго.
Я тогда сказал:
- Сдаешься, Мишка?
Мишка сказал:
- Сдаюсь!
Я сказал:
- Чтобы мы все получили поровну, надо из этих яблок сварить компот. - И
стал хохотать: - Это меня тетя Мила научила!..
Мишка надулся еще больше. Тогда папа сощурил глаза и сказал:
- А раз ты такой хитрый, Денис, дай-ка я задам тебе задачу.
- Давай задавай, - сказал я.
Папа походил по комнате.
- Ну слушай, - сказал папа. - Один мальчишка учится в первом классе
"В". Его семья состоит из пяти человек. Мама встает в семь часов и тратит
на одевание десять минут. Зато папа чистит зубы пять минут. Бабушка ходит
в магазин столько, сколько мама одевается плюс папа чистит зубы. А дедушка
читает газеты, сколько бабушка ходит в магазин минус во сколько встает
мама.
Когда они все вместе, они начинают будить этого мальчишку из первого
класса "В". На это уходит время чтения дедушкиных газет плюс бабушкино
хождение в магазин.
Когда мальчишка из первого класса "В" просыпается, он потягивается
столько времени, сколько одевается мама плюс папина чистка зубов. А
умывается он, сколько дедушкины газеты, деленные на бабушку. На уроки он
опаздывает на столько минут, сколько потягивается плюс умывается минус
мамино вставание, умноженное на папины зубы.
Спрашивается: кто же этот мальчишка из первого "В" и что ему грозит,
если это будет продолжаться? Все!
Тут папа остановился посреди комнаты и стал смотреть на меня. А Мишка
захохотал во все горло и стал тоже смотреть на меня. Они оба на меня
смотрели и хохотали.
Я сказал:
- Я не могу сразу решить эту задачу, потому что мы еще этого не
проходили.
И больше я не сказал ни слова, а вышел из комнаты, потому что я сразу
догадался, что в ответе этой задачи получится лентяй и что такого скоро
выгонят из школы. Я вышел из комнаты в коридор и залез за вешалку и стал
думать, что если это задача про меня, то это неправда, потому что я всегда
встаю довольно быстро и потягиваюсь совсем недолго, ровно столько, сколько
нужно. И еще я подумал, что если папе так хочется на меня выдумывать, то,
пожалуйста, я могу уйти из дома прямо на целину. Там работа всегда
найдется, там люди нужны, особенно молодежь. Я там буду покорять природу,
и папа приедет с делегацией на Алтай, увидит меня, и я остановлюсь на
минутку, скажу:
"Здравствуй, папа", - и пойду дальше покорять.
А он скажет:
"Тебе привет от мамы..."
А я скажу:
"Спасибо... Как она поживает?"
А он скажет:
"Ничего".
А я скажу:
"Наверно, она забыла своего единственного сына?"
А он скажет:
"Что ты, она похудела на тридцать семь кило! Вот как скучает!"
А что я ему скажу дальше, я не успел придумать, потому что на меня
упало пальто и папа вдруг прилез за вешалку. Он меня увидел и сказал:
- Ах ты, вот он где! Что у тебя за такие глаза? Неужели ты принял эту
задачу на свой счет?
Он поднял пальто и повесил на место и сказал дальше:
- Я это все выдумал. Такого мальчишки и на свете-то нет, не то что в
вашем классе!
И папа взял меня за руки и вытащил из-за вешалки.
Потом еще раз поглядел на меня пристально и улыбнулся:
- Надо иметь чувство юмора, - сказал он мне, и глаза у него стали
веселые-веселые. - А ведь это смешная задача, правда? Ну! Засмейся!
И я засмеялся.
И он тоже.
И мы пошли в комнату.

Он живёт и светится

drdown — Sat, 03 Aug 2013 20:28:05 +0400

Однажды вечером я сидел во дворе, возле песка, и ждал маму. Она,
наверно, задерживалась в институте, или в магазине, или, может быть, долго
стояла на автобусной остановке. Не знаю. Только все родители нашего двора
уже пришли, и все ребята пошли с ними по домам и уже, наверно, пили чай с
бубликами и брынзой, а моей мамы все еще не было...
И вот уже стали зажигаться в окнах огоньки, и радио заиграло музыку, и
в небе задвигались темные облака - они были похожи на бородатых
стариков...
И мне захотелось есть, а мамы все не было, и я подумал, что, если бы я
знал, что моя мама хочет есть и ждет меня где-то на краю света, я бы
моментально к ней побежал, а не опаздывал бы и не заставлял ее сидеть на
песке и скучать.
И в это время во двор вышел Мишка. Он сказал:
- ЗдорОво!
И я сказал:
- ЗдорОво!
Мишка сел со мной и взял в руки самосвал.
- Ого! - сказал Мишка. - Где достал? А он сам набирает песок? Не сам? А
сам сваливает? Да? А ручка? Для чего она? Ее можно вертеть? Да? А? Ого!
Дашь мне его домой?
Я сказал:
- Нет, не дам. Подарок. Папа подарил перед отъездом.
Мишка надулся и отодвинулся от меня. На дворе стало еще темнее.
Я смотрел на ворота, чтоб не пропустить, когда придет мама. Но она все
не шла. Видно, встретила тетю Розу, и они стоят и разговаривают и даже не
думают про меня. Я лег на песок.
Тут Мишка говорит:
- Не дашь самосвал?
- Отвяжись, Мишка.
Тогда Мишка говорит:
- Я тебе за него могу дать одну Гватемалу и два Барбадоса!
Я говорю:
- Сравнил Барбадос с самосвалом...
А Мишка:
- Ну, хочешь, я дам тебе плавательный круг?
Я говорю:
- Он у тебя лопнутый.
А Мишка:
- Ты его заклеишь!
Я даже рассердился:
- А плавать где? В ванной? По вторникам?
И Мишка опять надулся. А потом говорит:
- Ну, была не была! Знай мою доброту! На!
И он протянул мне коробочку от спичек. Я взял ее в руки.
- Ты открой ее, - сказал Мишка, - тогда увидишь!
Я открыл коробочку и сперва ничего не увидел, а потом увидел маленький
светло-зеленый огонек, как будто где-то далеко-далеко от меня горела
крошечная звездочка, и в то же время я сам держал ее сейчас в руках.
- Что это, Мишка, - сказал я шепотом, - что это такое?
- Это светлячок, - сказал Мишка. - Что, хорош? Он живой, не думай.
- Мишка, - сказал я, - бери мой самосвал, хочешь? Навсегда бери,
насовсем! А мне отдай эту звездочку, я ее домой возьму...
И Мишка схватил мой самосвал и побежал домой. А я остался со своим
светлячком, глядел на него, глядел и никак не мог наглядеться: какой он
зеленый, словно в сказке, и как он хоть и близко, на ладони, а светит,
словно издалека... И я не мог ровно дышать, и я слышал, как стучит мое
сердце, и чуть-чуть кололо в носу, как будто хотелось плакать.
И я долго так сидел, очень долго. И никого не было вокруг. И я забыл
про всех на белом свете.
Но тут пришла мама, и я очень обрадовался, и мы пошли домой. А когда
стали пить чай с бубликами и брынзой, мама спросила:
- Ну, как твой самосвал?
А я сказал:
- Я, мама, променял его.
Мама сказала:
- Интересно! А на что?
Я ответил:
- На светлячка! Вот он, в коробочке живет. Погаси-ка свет!
И мама погасила свет, и в комнате стало темно, и мы стали вдвоем
смотреть на бледно-зеленую звездочку.
Потом мама зажгла свет.
- Да, - сказала она, - это волшебство! Но все-таки как ты решился
отдать такую ценную вещь, как самосвал, за этого червячка?
- Я так долго ждал тебя, - сказал я, - и мне было так скучно, а этот
светлячок, он оказался лучше любого самосвала на свете.
Мама пристально посмотрела на меня и спросила:
- А чем же, чем же именно он лучше?
Я сказал:
- Да как же ты не понимаешь?! Ведь он живой! И светится!..