Эстек-пестек, верблюду кёстек. Кто слушает, тот мне ага, кто не слушает — ослиная нога! Рассказам дается имя; кто слушает, тот доволен ими. Послушаем-ка эту Гюль-ханыму: ну-ка, что она скажет? Было — не было, а когда-то жил один падишах, и у него было три сына. А в саду у падишаха росла яблоня. Эта яблоня приносила каждый год три яблока, но ни одного не удалось падишаху попробовать.
И вот однажды он говорит своим сыновьям:
— Мои дорогие, никак не могу я отведать этих яблок. Вы стали уже дюжими молодцами, а до сих пор не узнали, кто их срывает.
— Батюшка шах! Пойду-ка я ныне ночью, постерегу яблоню и уж как бы там ни было, а сорву и принесу яблоки, — говорит старший сын падишаха.
— Очень хорошо, — отвечает шах и дает ему на это разрешение.
Шахзаде берет стрелы и лук, направляется в сад и там прячется в сторонке. И вот, едва наступает полночь, как сразу налетает ветер — ураган такой, что свету не видно! Молодец, как только это увидел, подбирает свои туфли, прибегает к отцу и рассказывает, что приключилось.
Все это слышит средний сын; на другой день он тоже просит отпустить его, тоже берет лук и стрелы, идет в сад и весь день там караулит. С наступлением ночи снова налетает ветер — прямо буря. Молодец убегает и возвращается к отцу.
На следующий день уходит в сад сторожить младший сын. В полночь налетает ветер — ураган сильнее прежнего. Хотя молодцу и страшно, он остается в саду.
Вдруг появляется двуглавый дракон. Он хочет сорвать яблоко, но шахзаде выпускает стрелу и поражает одну голову дракона. Дракон сейчас же поворачивает назад.
Тогда молодец срывает яблоко, приносит своему отцу и рассказывает все, что случилось, а старшим братьям предлагает:
— Пойдемте по следам дракона, отрубим ему и другую голову!
Все трое тотчас снимаются с места и идут вслед за драконом. Идут они, идут, подходят к колодцу. Старший брат говорит:
Падишах, шах — титул иранских царей.
— Обвяжите меня, я спущусь в колодец.
Братья делают из кушаков веревку, обвязывают старшего брата вокруг пояса и начинают спускать. Не успел он опуститься по половины колодца, как принялся кричать: «Ой-ой, горю!» — и братья вытаскивают его обратно.
Затем спускают среднего брата. Тот тоже с половины пути начинает вопить: «Ой-ой, горю!» — и его тоже поднимают наверх.
Приходит черед младшего брата.
— Теперь вы обвяжите меня, но только, когда я буду кричать: «Горю!» — вы не обращайте на это внимания.
Братья начинают спускать его вниз. Хоть он и кричит: «Горю!» — они его не слушают. И вот шахзаде достигает дна колодца, отвязывает веревку, смотрит: перед ним дверь. Он открывает ее, видит: лежит дракон. Молодец тотчас же вынимает меч и одним ударом отсекает дракону вторую голову.
Лишь только дракон издох, молодец стал обходить все кругом. Тут он замечает еще одну дверь, открывает ее, глядь! — сидят три девицы, одна другой краше.
Как увидели девушки шахзаде, закричали:
— Помилуй, молодец, как ты сюда попал? Ведь здесь дракон; если он тебя увидит, сразу проглотит, как один кусок!
А молодец им в ответ:
— Вы меня пугаете драконом, а я-то с ним уже расправился.
Когда он это сказал, девушек охватила большая радость.
Молодец смотрит на них и видит: перед одной девушкой золотая прялка, сама собой прядет; у другой золотые пяльцы, сами собой вышивают; у третьей — золотая наседка с золотыми цыплятами, они клюют жемчуг на золотом подносе.
— Девушки, не хотите ли вы, чтобы я вас поднял на лицо земли? — спрашивает он.
— Ах, конечно, конечно! — восклицают они.
Тогда сын падишаха берет прялку, пяльцы, наседку с цыплятами, кладет все в сумку, а девушек подводит к колодцу. Он обвязывает старшую девушку веревкой и кричит:
— Старший брат, тяни: это твоя доля!
Потом обвязывает среднюю и кричит второму брату:
— А это — тебе!
Когда пришла очередь младшей, девушка советует ему:
— Шахзаде, сперва выходи ты; если я поднимусь раньше, братья тебе позавидуют и оставят в колодце. А мне тебя жаль.
— Нет, выходи раньше ты, — отказывается молодец. — Хорошо, — соглашается она, — но только знай, что для тебя наступают тяжелые времена. Братья не поднимут тебя наверх:
они перережут веревку, и ты упадешь вниз. А внизу два барана: один белый, другой черный. Если ты упадешь на белого, то, может быть, сумеешь выбраться на лицо земли, если же на черного, то погрузишься с ним в глубину земли на семь слоев. Вот возьми три волоска с моей головы, они тебе пригодятся.
Шахзаде обвязывает девушку веревкой и кричит братьям:
— Тяните — это моя!
Братья вытащили девушку, смотрят на нее, а она-то красивее своих сестер.
— Эге, эту он приберег для себя! Вот оставим его в колодце — тогда узнает! — говорят они и бросают ему веревку.
Молодец обвязал себя, и братья стали его тащить. Но не успел он достигнуть и половину колодца, как братья перерезали веревку, и шахзаде покатился кувырком — тынгыр-мангыр! — упал прямо на черного барана, а тот ушел в землю на семь слоев.
Немного погодя молодец приходит в себя, оглядывается по сторонам, видит дом; идет прямо туда и стучит в дверь. Выходит к нему какая-то старая женщина, и он просит ее:
— Матушка, прими меня к себе гостем на сегодняшнюю ночь.
— Откуда ты, дитя мое? — спрашивает старуха. — Ведь здесь не проходят ни пери, ни джинн, ни человечий сын.
— Смилуйся, матушка, — умоляет ее молодец, — я буду тебе сыном, — и обнимает старуху.
Женщина не может устоять перед его мольбами и пускает к себе в дом.
С вечера шахзаде крепко заснул, а в полночь его стала мучить жажда, он проснулся и спросил у старухи попить, но в доме воды не оказалось.
— Неужели у вас нет ни капли воды?
— Сынок, — стала рассказывать ему старуха, — в нашей стране ее никогда не бывает. Источник захватил дракон, и мы воду у него выкупаем: каждый год отдаем ему за нее девушку, и, пока дракон пожирает бедняжку, мы набираем воду, сколько у кого хватает сил, и растягиваем на целый год. Сейчас наши запасы как раз кончились. Завтра — новый год, этой ночью обряжают дочь падишаха, а утром отдадут дракону.
Шахзаде ничего не говорит, а рано утром отправляется в горы, где находится дракон, и прячется в укромном месте.
С восходом солнца приводят дочь падишаха и оставляют у самой норы дракона, а внизу люди, набрав всякой посуды, ждут, когда пойдет вода.
И вот из норы вылезает семиглавый дракон: только он собрался схватить девушку, как молодец вытаскивает меч и одним уда-
ром отсекает дракону все семь голов. Увидела это девушка, опустила руку в кровь дракона и поставила знак на спине шахзаде.
Внизу люди стали поспешно брать воду, набирают, набирают глядь! — а вода все течет и течет. Они бегут наверх, смотрят: дракон издох, а девушка целехонька! Люди сейчас же ведут ее к падишаху. Как увидел падишах свою дочь живой и здоровой, сильно обрадовался.
— Дочь моя, кто тебя спас? — спрашивает он, а девушка в ответ:
— Отец, вели завтра глашатаям кричать, чтобы все мужчины пришли ко дворцу, я тогда того человека распознаю.
Падишах так и сделал. Собрались и старые и молодые — все пришли. А девушка приказывает:
— На кого я укажу, того берите и ведите сюда.
И вот все мужчины по одному проходят перед дворцом. Как только показался шахзаде, девушка сразу узнает его и подает знак, люди сейчас же хватают молодца и приводят во дворец.
Падишах спрашивает его:
— Сын мой, это ты спас мою дочь?
— Нет, не я! — отказывается шахзаде, а девушка настаивает:
— Нет, ты, — я положила на тебя знак. И правда, на спине у него находят знак.
— Сынок, я обручу с тобой мою дочь, ты согласен?
— Нет, падишах! Я пришел с чужой стороны и хочу снова попасть к себе на родину.
— Ну, раз так, проси у меня чего хочешь.
— Чего же мне хотеть? Выведи меня на лицо земли! — просит шахзаде.
— Я бы рад, дитя мое, но у меня для этого не хватит сил; может быть, у тебя есть какое-нибудь другое желание, скажи, я исполню.
— Другого желания у меня нет, — отвечает молодец и уходит.
Бродит он, бродит, долго ли, коротко ли, в один из дней подходит к какому-то дереву и ложится под ним. А на том дереве птица Симуранка1 свила гнездо и вывела птенцов. Лежит под деревом шахзаде, и вдруг, глядь! — появляется дракон и хочет схватить птенцов. Молодец тут же вытаскивает меч и одним ударом рассекает дракона пополам: потом он снова ложится и погружается в сон.
Вскоре затем прилетает Симуранка. Увидала она молодца и бросается на него, хочет заклевать.
— Ах, злодей! Так это ты каждый год пожираешь моих птен-

1 Симуранка — гигантская волшебная птица.

чиков!
А птенцы останавливают ее:
— Что ты? Не делай ему никакого вреда, ведь это он нас спас от дракона.
Тут Симуранка увидала труп дракона; тогда она подлетела к спящему молодцу и распростерла над ним свои крылья, чтобы защитить от солнца.
Немного погодя молодец просыпается, глядь! — он лежит в тени. «Что такое, откуда эта тень!» — раздумывает он, а в это время птица говорит человечьим голосом:
— Сын человека, ты спас моих птенцов — проси у меня чего хочешь.
— Я хочу, чтобы ты вынесла меня на лицо земли, — говорит шахзаде.
— Очень хорошо, — отвечает птица, — но только ты должен припасти сорок баранов и сорок бурдюков воды. Баранов ты повесишь мне с одной стороны, бурдюки — с другой, а сам сядешь на спину, так мы и полетим. Когда я скажу «Гак!» — ты давай мне барана, скажу: «Гык!» — бурдюк с водой. Так я тебя и вынесу на свет.
— Прекрасно, — говорит шахзаде и возвращается к падишаху.
— О падишах, я прошу у тебя сорок баранов и сорок бурдюков с водой.
Падишах велит приготовить все, что просит молодец, и отправляет к нему на повозках. А молодец доставляет баранов и бурдюки к Симуранке, нагружает на птицу и садится на нее сам.
Собрались они, и птица полетела. И вот, когда она скажет: «Гак!» — он ей дает барана, скажет: «Гык!» — бурдюк воды. Так они летят, летят — до лица земли осталось уже совсем немного. Птица говорит: «Гак!» —молодец подает последнего барана, но тот каким-то образом выпадает у него из рук. Что делать? Он скорее отрезает кусок своего бедра и сует в рот птице. А птица-то сразу понимает, что это человечье мясо, не ест его, прячет под язык.
Немного времени спустя она выбирается на лицо земли и тихо опускается. Сын падишаха медленно сходит на землю и садится.
— А ну-ка, пройдись! — говорит птица, а шахзаде отвечает:
— Ты лети своей дорогой, а я посижу тут немного, у меня сильная слабость.
Однако птица заставляет его встать. Он поднимается, но не может держаться на ногах. Тогда птица вынимает из-под языка
кусок его бедра, прикладывает на свое место, потом плюет, и нога сразу становится здоровее, чем прежде.
— Прощай, сынок, в добрый час! — говорит Симуранка и улетает.
А наш молодец вышел на дорогу и бредет себе потихоньку. Идет он, идет и приходит в свой город, покупает в лавке мясника требуху, напяливает пузырь на голову и принимает облик плеша-ка. Затем он направляется к старшине ювелиров.
—Смилуйся, уста1, возьми меня к себе в ученики, — просит он.
Ювелир глядит: плешак.
— Ступай себе, плешивый парень, зачем ты мне? — прогоняет он его.
— Я буду всякую работу исполнять, — умоляет шахзаде, — дай мне только кусок хлеба.
— Ну уж ладно, — соглашается мастер.
Пусть он остается у ювелира, а здесь, в этой стороне, братья шахзаде, вытащив девушек из колодца, приводят их во дворец. Отец спрашивает сыновей:
— Где остался ваш брат? А они отвечают
— Он пропал в пути, мы не знаем, куда он девался. Рассердился падишах, ну а что поделаешь? Проходит несколько дней. Сыновья говорят своему отцу:
— Выдай этих девушек за нас.
И падишах посылает весть девушкам, но те отказываются:
— Пока не вернется младший шахзаде, мы не пойдем замуж. Будем ждать его семь лет. Если он придет — прекрасно, не придет — поступай как знаешь.
— Очень хорошо, — соглашается падишах и прекращает разговор.
И вот — в сказках дни быстро иду*! — проходит семь лет. Падишах посылает весть старшей девушке. А та говорит:
— Пусть падишах закажет мне золотую прялку, да такую, чтобы она сама пряла, — тогда я пойду замуж.
Падишах велит позвать к себе старшину ювелиров и приказывает:
— Сделай золотую прялку, чтобы она сама пряла, коли через сорок дней не будет готова — сниму с тебя голову!
Пошел домой ювелир, сел и задумался, а потом стал плакать. Подходит к нему плешак.
— Хозяин, что ты плачешь? А тот в ответ:
— Поди вон, плешивый! Горю моему не пособишь, к чему меня спрашивать?
— Ну, прошу тебя, скажи, может, я помогу как-нибудь, — умоляет лысый.
— Такое-то и такое-то дело, — говорит мастер, — прялку как-нибудь могу сработать, а вот как сделать, чтобы она сама пряла?
— Эх, эх, и из-за этого ты плачешь? Да что ж тут такого? Я не больше чем за сорок дней сделаю в лучшем виде все, что от тебя требуют, — успокаивает его лысый.
— Иди, — рассердился мастер, — проваливай с моих глаз, не насмехайся надо мной, с меня и так горя хватит!
— Клянусь Аллахом, уста, сделаю, не сокрушайся! — уверяет его лысый.
Веселее стало на сердце у ювелира.
— Помилуй, сынок, да как ты можешь это сделать? И что тебе для этого надо?
— Купи мне мешок орехов да бочку бузы и принеси сюда. Сорок дней не подходи к мастерской, а на сорок первый приходи и забирай вещи.
Мастер тотчас же поднимается, покупает на рынке орехи и бузу, приносит ему, а сам идет домой.
Несколько дней спустя он подходит к мастерской. Глядит, ставни закрыты. Смотрит в щелку, видит: лысый поставил перед собой мешок с орехами, рядом бузу, а сам с молотком в руке то поет песни, приговаривая: «Тырыл-лан-так-так, тырыллан-так-так!» — то грызет орехи и запивает их бузой.
Как увидал это хозяин, вышел из себя. «Ах, он еще и не начинал!» — и кричит:
— Лысый, ты что делаешь? А тот в ответ:
— Эй, ты, полегче! Как раз, когда я хотел взяться за работу, ты пришел и испортил мне все дело! Ступай, не беспокойся!
"Ладно, посмотрю я, что за глупость сотворит этот лысый», — Думает мастер и уходит домой.
А лысый только и знает что есть орехи в свое удовольствие.
Не будем затягивать! Наступает сорок первый день.
Наутро плешак чисто-начисто убирает мастерскую, открывает ставни, выносит прялку и ставит перед собой на стол, а сам бе-рет в руки чашку кофе и с важностью рассаживается.
Приходит мастер, глядь! — прялка готова.
— Сделал, сынок?
— А как же! Вот она, неси во дворец, — возьми за нее золота столько, сколько она весит.
Довольный хозяин берет прялку и отправляется во дворец, а там ее несут в харем*.
Лишь только девушки увидели прялку, сразу повеселели:
— Ах, сестрицы! Шахзаде, который вывел нас из колодца, вышел на поверхность земли.
Падишах дает старшине ювелиров золота, сколько он спросил, тот возвращается в мастерскую и на радостях говорит лысому:
— Иди-ка, я тебе тоже дам немного денег. А лысый в ответ:
— Мне денег не надо, хозяин, возьми их себе.
И вот девушку обручают со старшим сыном падишаха. После празднеств в сорок дней, сорок ночей они остаются наедине.
Несколько времени спустя хотят среднюю сестру выдать замуж, а та говорит:
— Если вы сделаете мне золотые пяльцы, чтобы сами вышивали и нитку распускали, тогда я согласна.
Падишах снова велит позвать старшину ювелиров и говорит ему:
— Если в сорок дней не будут готовы такие пяльцы, чтобы сами вышивали и сами нитку распускали, — сниму с плеч голову.
Ювелир возвращается домой, садится и погружается в думы. Лысый подходит к нему и спрашивает, в чем дело. Мастер рассказывает ему, что и как, а тот утешает его:
— Не кручинься, я это легко сделаю. Только мне надо два мешка орехов и две бочки бузы.
— А не много ли будет? — жадничает мастер. — Ну, да ладно, ты начинай, я сейчас принесу, — говорит он, идет и покупает все то, что лысый потребовал.
Тот опять закрывает ставни и проводит время в мастерской, распевая песни да щелкая орехи.
Короче говоря, как только наступает сорок первый день, он открывает мастерскую, кладет пяльцы на верстак, а сам отходит в угол и садится.
Приходит мастер.

1 X а р е м — женская половина дома, куда посторонним мужчинам вход не разрешается.
2 Свадьба в турецких сказках продолжается сорок суток.

— Ну как, лысый, сделал? — спрашивает он, а лысый ему в ответ:
— Сделал, конечно; вот, разве ты не видишь?
Мастер радостно берет пяльцы и несет во дворец. А девушки, как увидели их, говорят:
— Не иначе как шахзаде вышел на свет.
И вот падишах снова дает ювелиру много денег, потом выдает девушку за второго брата.
Теперь приходит очередь младшей девушки. Падишах велит спросить ее, за кого она пойдет. А та говорит:
— О падишах! Сперва вели сделать золотую наседку с золотыми цыплятами, чтобы они жемчуг на золотом блюде клевали, а потом вели глашатаю кликнуть клич: «Пусть все мужчины пройдут под стенами дворца!» Кто мне понравится, за того я и пойду.
Падишах опять велит позвать ювелира и поручает ему сделать наседку с цыплятами, а тот идет к лысому.
— Я сделаю, — заявляет плешак и закрывается в мастерской. На сорок первый день он выносит наседку, мастер приходит,
видит: все готово.
— Хозяин, забирай и неси, но только смотри ни денег, ни чего другого не бери: что получили, того и хватит, — наказывает он ему.
— Очень хорошо! — отвечает мастер, идет во дворец и отдает наседку.
Младшая девушка, увидев ее, от всей души радуется. И в тот же день глашатай начинает кричать:
— Завтрашний день пусть всяк, и молод и стар, пройдет перед дворцом!
Все слышат эти слова и начинают собираться на площади. Ювелир тем временем идет к лысому и рассказывает обо всем, что было во дворце, а тот в ответ:
— Мне там делать нечего! Неровен час еще кто-нибудь пройдется насчет моей головы! Незачем мне ходить по таким местам.
Как бы то ни было, ювелир отправляется ко дворцу, а лысый закрывает мастерскую и уходит в поле. Там под кустом он достает волоски, данные девушкой, и зажигает один из них: сразу появляется араб и спрашивает:
— Зачем ты меня звал?
— Доставь мне поскорее, — приказывает шахзаде, — белого коня и белые одежды!
И араб тотчас же доставляет.
Тогда молодец наряжается, садится на коня и едет на площадь. А там все собрались и проходят перед дворцом.
И вот, когда шахзаде, пустив коня во весь опор, мчался мимо дворца, девушка сразу узнала его и тут же бросила в него золотым мячом. Все закричали, но наш молодец скорее едет прочь оттуда, переодевается, снова надевает на голову пузырь и идет в мастерскую.
Вскоре затем приходит и его хозяин.
— Эх, лысый, если бы ты пошел со мной, то увидел бы, как перед дворцом проезжал какой-то красавец весь в белом и на белом коне, — девушка бросила в него золотым мячом.
А лысый отвечает:
— Вот еще новости! Вдруг она попала бы в меня мячом да, чего доброго, разбила мне голову в кровь. Хорошо сделал, что не пошел!
И вот на другой день опять собирается народ.
Лысый идет в укромное место и зажигает второй волосок. Как только появился араб, он велит:
— Доставь мне красного коня и красные одежды.
И вот лысый, одевшись в красное, вскакивает на коня и мчится на площадь. Когда он проезжает мимо дворца, девушка опять бросает в него золотым мячом. Но лысый тотчас уезжает, переодевается, затем возвращается в мастерскую и садится.
Приходит ювелир.
— Эх, лысый! Жаль, что ты ничего не видел.
Как бы то ни было, и в третий раз собирается народ.
Как только лысый зажег третий волосок, опять явился араб.
— Доставь мне зеленого коня и зеленые одежды, — приказывает лысый.
Молодец снова садится на коня и единым духом проносится под стенами дворца. Девушка опять попадает в него золотым мячом.
Но на этот раз все кричат: «Довольно!» — хватают молодца за руки, за ноги и приводят во дворец. Шах узнает своего сына и ве-лить обручить его с девушкой. После празднества в сорок дней, сорок ночей они становятся мужем и женой.
Наутро следующего дня шахзаде рассказывает своему отцу падишаху все как было. Падишах призывает братьев и спрашивает, какое наложить на них наказание за все это, а они обращаются к своему младшему брату и умоляют, упрашивают простить им их вину.
— То, что вы мне сделали, я вам не сделаю! — говорит он и прощает им их проступки.
А отец отказывается от престола и сажает на свое место младшего сына.
До самой смерти проводят они свою жизнь в спокойствии. Они достигли своих желаний, достигнуть бы и нам!

Было — не было; здесь — ничего, а у аллаха же много всего.
В прежние времена жил один падишах, и была у него жена, но не было детей. Однажды, когда он сидел у себя во дворце, погрузившись в думы, приходит к нему везир.
— О чем ты раздумываешь, о падишах? — спрашивает он.
— О лала, нет у меня ни одного ребенка, а я уже состарился; будь у меня сейчас взрослый сын, я был бы на старости лет совсем спокоен.
— Помилуй, о падишах! Нечего тебе беспокоиться, аллах непременно пошлет тебе ребенка, и будет у тебя сын, — отвечает ему везир.
После этого проходит довольно много времени.
В один из дней султан-ханым затяжелела. Приходит время, и она рожает мальчика. Падишах на радостях устраивает праздник за праздником, раздает много денег бедным.
Не будем затягивать! В сказках время быстро идет: мальчику исполняется пятнадцать лет.
Как-то раз сын говорит отцу:
— Отец шах, вели построить для меня замок, а под ним два фонтана.
Падишах очень любил сына и тотчас же велел исполнить его желание.
Как-то раз сидит мальчик в своем замке и смотрит в окно на фонтаны: в это время к фонтану подходит старуха с кувшином. Она начинает наполнять его, а мальчик бросает камень и разбивает кувшин; старуха, не вымолвив ни слова, уходит.
На следующий день она снова приходит; мальчик опять бросает камень, опять разбивает кувшин, а та старуха снова молча уходит.
Когда в третий раз мальчик разбивает ей кувшин, она произносит:
— Эх, сынок, молю аллаха, чтобы влюбиться тебе в три померанца! — и уходит.
И вот с того дня мальчик начинает хворать; желтеет и сохнет. Падишах, видя, что сын занемог, приводит к нему множество хе-кимов и ходжей, но никто не может его вылечить.
Однажды шахзаде говорит падишаху:
— Отец мой шах, хекимы не смогут найти лекарства от моей болезни, не возись со мной попусту: я влюбился в три померанца. Пока я не найду их, не поправлюсь.
— Помилуй, сынок, ты у меня единственное дитя, если ты уйдешь, на кого же я буду радоваться?
Хоть он и говорит это, но сам понимает, что чем дольше сын лежит, тем сильнее хворает.
«Не отпустишь его, так он еще умрет, чего доброго! — рассуждает падишах. — Уж лучше отпущу, может быть, он и найдет лекарство от своей болезни».
И вот в один из дней мальчик отправляется в путь-дорогу. «Ну, была не была», — думает он и идет-бредет около двух лет.
Поднялся он однажды на вершину горы, смотрит: сидит жен-щина-дэв, закинула груди за спину и крутит веретено. Как увидел ее шахзаде, подумал: «Если я подойду к ней, она меня съест, пойду обратно, все равно несдобровать!» И он подходит к женщине сзади.
— Матушка! — произносит он и обнимает ее за груди.
— Ну, если бы ты не назвал меня матушкой, я бы тебя сейчас же съела, — пугает она его.
Как бы то ни было, молодец садится; женщина спрашивает его, откуда он пришел и куда идет, а молодец отвечает:
— Ах, матушка, со мной такое дело приключилось — не тебе бы спрашивать, не мне бы говорить!
— Ну-ка расскажи, что за дело такое? — заставляет его женщина.
— Матушка, я влюбился в три померанца.
— Ох, сынок, здесь и говорить-то о них запрещено; мы — я и сорок моих сыновей — их сторожа, но где они сами, эти померанцы, мы не знаем. Вот как придут вечером мои сыновья, мы их и спросим, может, они что-нибудь скажут.
Наступает вечер, женщина наносит молодцу удар и превращает его в кувшин для воды. Приходят ее сыновья.
— Пахнет человечьим мясом! — заявляют они, а женщина отвечает:
— Аллах! Аллах! Чего искать здесь человеку! Пошарьте-ка лучше у себя в дуплах зубов.
И они, взяв каждый по полену, ковыряют в зубах и вытаскивают оттуда кто бедро, кто руку, кто голову, кто туловище. Потом они садятся за стол ужинать.
Женщина говорит сыновьям:
— Эй, сыночки, если бы у вас был брат из людей, что бы вы ему сделали?
— Раз он нам брат, — отвечают они, — ничего бы не сделали.
— Ну-ну! Смотрите же!
А они клянутся, что правда ничего не сделают. Тогда женщина ударяет по кувшину, и тот становится человеком. Они смотрят — молодой йигит.
— А, добро пожаловать, брат! — приветствуют они его, а матери говорят: — Почему ты раньше нам ничего не сказала? Он бы поел вместе с нами.
— Такую еду, как вы, он не ест, ему нужно баранье мясо да курицу и другие такие вещи, — отвечает мать.
Когда она так сказала, тотчас один из них пошел, приволок барана; братья его зарезали и положили перед молодцем.
— Нет, так он есть не будет, — говорит женщина, — надо пожарить.
Тогда с барана содрали шкуру, развели огонь, зажарили и опять положили перед молодцем. Он поел немного и отказался.
— Кушай же, дорогой братец, что ты так мало поел?
— С него и этого довольно, — отвечает женщина.
— Коли так, попробуем и мы, каково жареное мясо, — говорят дэвы и доканчивают всего барана.
Насытившись, все ложатся спать, а утром женщина рассказывает сыновьям о том, что их названый брат влюбился в три померанца.
— Валлахи2, мы не знаем места, где они находятся, и даже в ту сторону никогда не ходили, а вот, может быть, тетка наша знает.
— Если так, возьмите с собой этого парня и отправляйтесь с ним к тетке, передайте от меня поклон и скажите, что это мой сын, пусть он будет и ей сыном. И пусть она поищет средства помочь его горю, — наказывает им женщина и отсылает молодца к своей сестре.
Они забирают мальчика, приводят его к своей тетке и все рассказывают, а та отвечает:
— Валлахи, сыночки, где мне о них знать! Но у меня есть шестьдесят сыновей: может, они знают?
Тогда сорок братьев оставляют ей шахзаде, а сами уходят.
И вот наступает вечер, женщина наносит мальчику удар и превращает его в стакан.
Вскоре приходят ее сыновья. Она рассказывает им, что у них есть брат из людей. Лишь только они дают обещание, что не тронут его, она ударяет по стакану и превращает его в молодца.

1 Й и г и т — джигит, молодец.
2 Валлахи — восклицание: «Клянусь аллахом!»

— Эй, сыновья, этот парень влюблен в три померанца, не знаете ли вы, где они?
— Нет, не знаем, но, может быть, наша старшая тетка знает? Женщина отсылает мальчика к своей старшей сестре.
— Передайте ей поклон от меня; этот мальчик мой сын, и ей пусть он будет сыном, пусть позаботится о его деле, —говорит она.
Братья забирают молодца, приводят его к старшей тетке, передают поклон от своей матери и все рассказывают.
— Эх, племяннички, — говорит она, — я ничего не знаю о них, но у меня есть восемьдесят сыновей: может быть, им что-нибудь известно; вот они придут вечером, и я спрошу их.
Братья оставляют шахзаде у тетки и уходят. Как только наступил вечер, женщина ударяет по молодцу, превращает его в метлу и ставит за дверью.
Приходят сыновья.
— Пахнет человечьим мясом, — говорят они, а мать отвечает:
— Зачем тут человечьему мясу бродить? Поковыряйте-ка лучше у себя в зубах.
И каждый, поковыряв в зубах, что-нибудь да вытаскивает. Затем мать спрашивает, что бы они сделали, если бы у них появился брат из людей.
Они отвечают:
— Ничего бы не сделали.
Когда они так сказали, женщина ударяет по метле и превращает ее в человека. Дэвы его радушно принимают, кормят, поят его.
— Сыновья мои, у этого парня горе, — говорит женщина. А они спрашивают:
— Какое?
— Этот малый влюбился в три померанца, не знаете ли вы, где они?
Лишь только она так сказала, самый младший говорит:
— Матушка, я знаю.
— Сынок, возьми и сведи этого молодца туда, пусть он достигнет своего желания.
Наступает утро, младший сын берет с собой шахзаде, и они идут по дороге.
— Братец, сейчас я приведу тебя в сад, там ты увидишь водоем, а померанцы, о которых ты мечтаешь, находятся в этом водоеме. Когда я скажу тебе: «Закрой глаза, открой глаза!» — ты сейчас же хватай то, что увидишь.
Идут они, идут, приходят в сад, смотрят: водоем. Дэв говорит: «Закрой глаза!» — потом: «Открой глаза!» — глядь! — в воде три померанца: когда один погружается, другой выплывает.
Молодец тотчас же хватает один померанец и прячет его за пазуху.
Снова дэв говорит ему: «Закрой глаза!», «Открой глаза!» и он берет второй померанец; таким же образом вытаскивает и третий.
— Смотри, братец, не разрезай эти померанцы в таком месте, где нет воды, — раскаешься, да будет поздно! — предупреждает он его, а тот отвечает:
— Хорошо! — и уходит.
Мало ли идет, долго ли идет, по долам ли, по горам, по ровному ли месту идет, и вдруг приходит ему в голову мысль: «Разре-жу-ка я один из трех померанцев». И, забыв о том, что ему сказал дэв, берет померанец и разрезает его, — оттуда выходит девушка, словно четырнадцатидневная луна.
— Ой, воды! — кричит она, но мальчик нигде не может найти воды; девушка падает и умирает.
Шахзаде раскаивается в том, что разрезал померанец, однако дело уже сделано! Потом он опять идет. Проходит немного времени, он вытаскивает второй померанец и разрезает его. Из него выходит девушка еще красивее первой, но так как воды около нет, она тоже падает и умирает.
«Ну уж третий я разрежу там, где будет вода», — думает он и идет дальше. Вскоре он подходит к какому-то фонтану.
— Теперь тут есть вода, разрежу-ка я этот померанец. — И с этими словами разрезает его.
Выходит девица в тысячу раз красивее прежних, она кричит:
— Ой, воды!
Молодец сразу же сажает ее в раковину фонтана; она пьет воду и остается в живых.
«Что же мне с ней делать? Ведь она голая», — думает он.
— Влезай-ка ты на это дерево, а я пойду добуду тебе платье и повозку, — говорит он ей.
Девушка взбирается на дерево, садится там, а мальчик уходит.
Пусть он себе идет, а сюда, к источнику, приходит за водой арабка с кувшинами. Увидала в воде отражение девушки и решила, что это ее отражение.
«Да ведь я лучше своей госпожи! — подумала она. — Не буду носить ей воду, пусть она мне носит».
Арабка бросает кувшины и идет домой.
Когда ханым спросила ее:
— Где кувшины? — та отвечает:
— Я не буду носить тебе воду.
— А почему?
— Я красивее тебя, ты мне носи. Госпожа приносит зеркало:
— Девка, ты что, с ума сошла? Посмотри сюда, — говорит она. Смотрит арабка на себя в зеркало: глядь! — она и взаправду
арабка.
Она снова берет кувшины, идет к источнику. Снова видит отражение девушки в воде и снова думает, что это она. Арабка разбивает кувшины, возвращается к госпоже, та опять подносит ей зеркало, и арабка снова отправляется к источнику.
Только она хочет бросить кувшины на землю, как девица сверху кричит ей:
— Эй, сестра, не бей зря кувшины; отражение, которое ты видела в воде, — мое!
Арабка поднимает голову вверх и видит на дереве девушку. Тогда она тоже влезает туда.
— Погоди, милая девушка, дай-ка я поищу у тебя в голове.
Она начинает перебирать ей волосы и вонзает в голову иголку; девица превращается в птицу и улетает, а арабка усаживается на дереве.
И вот появляется молодец с арбой, глядь! — а на дереве сидит арабка.
— Помилуй, госпожа, что с тобой случилось?
— Ты меня бросил, ушел, — я здесь от солнца и почернела. Молодец берет арабку, сажает в повозку и привозит во дворец,
а придворные собираются туда посмотреть на его возлюбленную.
— Сынок, да что ты полюбил в этой арабке? — спрашивают они.
— Она не арабка, она просто почернела на солнце; немного отсидится и будет опять белой, — отвечает он и в ожидании, что арабка побелеет, помещает ее в свои покои.
Проходит несколько дней, птичка-девушка прилетает в сад шахзаде и садится на дерево.
— Садовник, садовник! — зовет она.
— Чего тебе? — спрашивает садовник.
— Что делает мой шахзаде?
— Хорошо себя чувствует, сидит.
— А что делает его жена, арабка?
— И она сидит.
— Пусть у нее вырастут колючки, и она не сможет сидеть, пусть засохнут ветки, на которых я посижу, — произносит птица и улетает.
На следующий день она снова прилетает, опять говорит то же самое и улетает; и так много дней она появляется, и каждый раз, как она посидит на дереве, оно засыхает.
В один из дней молодец выходит в сад и видит: многие деревья засохли.
— Эй, садовник, почему ты не смотришь за деревьями?
— О шахзаде, я смотрю, но вот что случилось... — и он рассказывает ему все как было.
— А ты помажь деревья; когда та птица прилетит, излови ее и принеси ко мне.
Садовник делает так, как сказал сын падишаха, и птица прилипает к дереву. Он тотчас же берет ее и приносит во дворец. Шахзаде сажает ее в клетку, а клетку вешает у себя в комнате.
Арабка сразу смекнула, что это за птица. Что ей делать? Она решает прикинуться больной, идет к хеким-баши1, дает ему много денег.
— Помилуй, хеким-баши, ты, когда придешь во дворец, скажи, что, мол, на свете существует какая-то птица и больная поправится только тогда, когда проглотит ее целиком с перьями и потрохами, — говорит она ему.
Хеким соглашается и берет деньги.
Как только наступает вечер, арабка ложится в постель. Приходит молодец, глядь! — а арабка лежит.
— Помилуйте, госпожа, что с вами случилось, почему вы лежите?
— Захворала, — отвечает та.
Сын падишаха тотчас же велит позвать хеким-баши. Тот приходит и говорит все так, как было условлено с арабкой.
— Только тебе эту птицу не найти, — добавляет он.
— Та птица у меня, — отвечает молодец, приносит ее и показывает хекиму.
— Да, это та птица; тотчас же ее зарежь и, пока она еще теплая, заставь больную проглотить.
Хеким уходит, а шахзаде режет эту птицу, дает арабке, и вот она поправляется.
А случилось так, что одно перо от птички отлетело и застряло в досках лестницы.

1 X е к и м — врач; хеким-баши — главный врач.

Время, приди, время, уйди! Пусть молодец ожидает, что арабка побелеет, а во дворец тем временем приходит какая-то старуха погадать женщинам.
Спускаясь по лестнице, она замечает, будто между досками что-то блеснуло. Она смотрит: перышко, а блестит, как алмаз. Старуха поднимает его, идет домой и засовывает в щель потолка.
На следующий день она опять идет во дворец.
Как только она ушла, перышко спускается вниз и превращается в девушку; она убирает дом внутри и снаружи, стирает, собирает на стол, а затем снова превращается в перышко.
К вечеру старуха приходит домой и удивляется — везде прибрано, выметено, обед сварен, на стол собрано. «Кто все это сделал?» — думает она.
Как бы то ни было, она садится и обедает.
Наступает утро, старуха уходит. Девушка спускается с потолка, снова убирает и готовит, а вечером забирается обратно на потолок.
Приходит старуха, смотрит: опять все приготовлено. Ее разбирает любопытство.
Наутро она делает вид, будто уходит: нарочно открывает дверь, потом закрывает, — а сама прячется. Девушка, думая, что старуха ушла, спускается с потолка и, как прежде, все-все делает, а старуха из того места, где спряталась, наблюдает за ней.
И вот, когда девушка, окончив работу, хочет забраться на потолок, старуха ее хватает.
— Помилуй, дочь моя, кто тебя сюда привел?
— Ты сама меня принесла.
— Что ты, доченька, я тебя не приносила; где же ты находишься, я тебя ищу несколько дней. Кто ты такая?
И девушка рассказывает старухе все, что с ней случилось. Старуха говорит:
— Постой, дочка, я что-нибудь придумаю. Она идет и говорит шахзаде:
— Сыночек, приходи-ка сегодня вечером ко мне в гости.
А так как молодцу опротивела арабка, то он охотно согласился.
Когда настал вечер, он идет в дом старухи. Та велит девушке подать кофе. Шахзаде, как увидел ее, сразу упал в обморок. С трудом они приводят его в чувство.
— Помилуй, сынок, я привела тебя сюда, чтобы ты повеселился, а тебе стало худо. Что это с тобой?
— Смилуйся, матушка, скажи, кем приходится тебе эта Девица?
— Сынок, это моя невольница.
— Да где ты нашла такую красивую невольницу, матушка? Не отдашь ли ты ее мне?
— Она и так твоя.
— Помилуй, матушка, почему моя? Если ты продашь ее, — говорит молодец, — тогда она станет моей.
— Знай, сынок: арабка — ты все ждешь, что она побелеет! — с этой девушкой вот что сделала... — И старуха рассказывает сыну падишаха, что произошло с девицей.
Тогда шахзаде берет девушку и ведет во дворец. Арабке он говорит:
— Что ты хочешь: сорок клинков или сорок лошаков?
— Сорок лошаков, — отвечает арабка.
Ее привязывают к хвостам сорока мулов, бьют их плетьми, они бегут и разрывают арабку на части.
Шахзаде велит обручить с собой девушку. Сорок дней, сорок ночей они справляют свадьбу.
И я, услыхав о свадьбе, пошел; дали мне немного пилаву с шафраном. Когда я шел по дороге, собака с лаем «хар-хар!» вцепилась мне в ногу; я бросил из рук пилав и пустился бежать. Вдруг передо мной выскочила мышь. Пока она прыгала туда-сюда, откуда-то появился араб да давай кричать: «Хватай ее, бей!» Мышь от страха вскочила мне в нос, я чихнул, а араб сказал:
— Да пошлет тебе аллах беду! — и как даст мне по затылку: мне показалось, что небо с овчинку.
Коль ты на свадьбу поспешишь, в нос и тебе залезет мышь!

Давным-давно в Аксарае жил имам. Жена у него умерла и оставила ему трех дочек. А дом у них был большой — сорок комнат. Неудивительно, что вокруг него всегда крутились воры, только никак не могли проникнуть внутрь. Вот как-то один хитрый
вор взял оружие, накинул на голову чаршаф и вышел на улицу
навстречу имаму:
— Ох, имам-эфенди, у меня ни кола ни двора, не разрешишь ли провести эту ночь в твоем доме?
— Ладно, — сказал имам и впустил вора в дом, а сам обратился к дочерям:
— Детки, я привел вам гостью.
Вор в женской одежде забился в уголок.
— Раздевайся, дитя мое, садись кушать, — говорит имам.
— Я не раздеваюсь, у меня такая привычка, — отвечает гостья. Тут младшая дочь имама стала разглядывать платье гостьи.
«Что-то здесь не то», — подумала она.
— Я пойду в мечеть, а вы отдыхайте, — сказал имам и ушел в мечеть.
Совершив намаз5, он вернулся домой, смотрит — женщина все сидит в углу.
— Разденься, — говорит опять имам, но женщина не раздевалась.
Когда все собрались спать, женщина подошла к старшей дочери имама, которая показалась ей глупой:
— Куда вы кладете ключи ночью, после того как закрываете двери?
— Кладем их в сумку, где лежат ложки, — ответила девушка. Младшая дочь этого не слышала. Но когда все заснули, а вор,
высунув голову из-под одеяла, стал осматриваться, младшая дочь сразу заметила — она еще раньше угадала в нем вора и только притворилась спящей. Немного погодя вор поднялся с постели, посыпал чем-то спящих, тут же взял ключи из сумки и от-

Аксарай — город в центральной Анатолии.
И м а м — духовное лицо, руководящее молитвой мусульман в мечети.
Чаршаф— покрывало, которым прежде закрывали лицо турецкие женщины.
Эфенди — господин, почтительное обращение.
Н а м а з — молитва у мусульман; по предписаниям религии, намаз должен совершаться пять раз в день.

крьш двери. Он собрал все драгоценности и дорогие вещи и уложил внизу во дворике. Затем он взял кружку воды, вылил у дверей, вышел на улицу и стал свистеть, созывая товарищей. В это время вскочила младшая дочь и подняла крик. Проснулся отец.
— Отец, к нам в дом забрался вор, — говорит девушка. Взяла кружку воды из кувшина и полила у дверей всех соседей. А сами они закрыли ворота дома, задвинули железные засовы и зажгли лампы во всех сорока комнатах.
— Бегайте вниз и вверх, шумите, — говорит младшая дочь сестрам, а сама кричит во все горло.
В это время пришли воры.
— Видно, в этом доме женщина рожает. Кругом горят лампы, люди бегают, кричат. Ты, наверное, ошибся, — говорят они товарищу.
— Да был я в этом доме, уж вещи собрал, — оправдывался тот. Так воры и ушли ни с чем. Утром, когда отец уходил на утреннюю молитву, младшая дочь сказала:
— В кофейне ничего не говори!
Отец обещал. После молитвы пошел в кофейню, видит — в одном углу сидит чужестранец в богатой шубе.
— Имам-эфенди, что случилось у вас в прошлую ночь, что за шум был в доме? — спрашивают имама.
Захотелось ему похвастаться:
— Эх, не спрашивайте, умница моя дочь... Я собственными руками впустил в дом вора, а когда он, собрав вещи, хотел уйти, дочь притворилась роженицей, а я сделался повивальной бабкой. Так и прогнали вора, — стал рассказывать имам.
Вор — а это он сидел в углу — все слышал. Долго он потом старался, — никак не мог войти в дом. Только однажды младшая дочь обратилась к отцу:
— Отец, давайте этой ночью ляжем спать на верхнем этаже.
— Ладно, дитя мое, — ответил отец.
Легли они спать наверху. В полночь вдруг видят: вор подглядывает через щель в потолке. Увидела это дочь, уцепилась за бороду отца и стала приговаривать:
— Отец, какая длинная борода! Вот так борода!
— Длинная, очень длинная! — соглашается отец. Такой крик подняли...
А вор, увидев это странное поведение отца и дочери, опешил. Тут наступило утро, и вору опять не удалось ограбить дом.
На следующий день имам снова пришел в кофейню, рассказывает обо всем. Тут сидящий в углу человек в шубе поднялся и говорит:
— Вот уже второй раз слушаю про сообразительность вашей дочери. Я так восхищен, что хочу жениться на ней.
И дал имаму много золота. Имам взял золото, принес дочери и рассказал ей о случившемся.
— Ах, отец, своими руками отдаешь меня вору! — молвила дочь.
— Что ты, доченька, разве такой богатый человек может быть вором? — не поверил отец и решил выдать дочь замуж за того человека.
На следующий день к дому подъехала повозка, девушку посадили туда и увезли. Девушка выглянула в окно арбы, видит, что они въезжают в какую-то крепость.
Вышла она, спустилась по каменной лестнице вниз и вошла в пещеру. Вдруг видит — перед ней главарь разбойников.
— Наконец-то, негодная, попала ты в мои руки! По капельке буду пить твою кровь! — закричал вор-разбойник, схватил девушку и привязал ее к столбу. — Сейчас разбойники ждут меня, идем грабить, но как только вернусь, выпью твою кровь! — И главарь разбойников вышел.
Стала девушка плакать — да слезами делу не поможешь... Вдруг видит, что веревки ослабли, она дернула и высвободила руку, потом развязала ноги, набрала за пазуху драгоценностей из той пещеры, нашла потайную дверь и выбралась наружу.
Через три-четыре часа вернулся главарь разбойников, видит, что девушка, забрав драгоценности, убежала. Кинулся он ее искать. А девушка, заметив кофейню, стала стучать в дверь:
— Помоги, меня преследуют воры... Спрячь меня скорей!
— Это кофейня воров, я поклялся им, что не впущу тебя сюда, — отвечал хозяин.
— Сжалься, баба1, пожалей меня!
— Дочка, с той стороны дома есть разбитое окно, влезай через него и спрячься, — сжалился хозяин.
Девушка влезла через окно в кофейню и спряталась. Тут вор прибежал:
— Хозяин! Не проходила ли здесь девушка?
— Нет, никто не проходил...
Главарь разбойников вернулся ни с чем... Но он решил отомстить ловкой девушке.
Рано утром девушка прибежала домой и рассказала все отцу. Они закрыли двери и ворота и целых шесть месяцев не выходили

Б а б а- букв, «отец», почтительное обращение к старшему, может быть присоединено к имени.

из дому, но вот однажды старшая дочь открыла дверь и стала кормить собак. В это время главарь разбойников незаметно проскользнул в дверь, пробрался в дом и спрятался в чулане для угля. Младшая дочь весь дом обыскала и, наконец, заметила в куче угля ногу разбойника. Но она ничего не сказала, а вернулась к отцу.
— Отец, тебе уж пора идти на молитву!
Отец ушел на молитву, а девушка взяла два золотых подсвечника, спустилась в чулан и обратилась к разбойнику:
— Ах, душа моя, любимый мой, разве подобает тебе лежать на таком черном угле?
Она вытащила главаря разбойников из кучи угля, поднялась с ним наверх. А вору понравилась красивая умная девушка, он вошел в комнату и поставил оружие у стены.
Девушка и говорит:
— Ах, мой жених, видишь, как отец меня любит, ни в чем мне не перечит. И обрезание мне сделал, и в школу послал, — да обо всем и не расскажешь!
Растерялся главарь разбойников от этих слов:
— Как ты сказала?! Расскажи-ка насчет обрезания!
Девушка принялась рассказывать, а тут народ, совершив вечернюю молитву, уже возвращался из мечети. Заметив это, девушка стала хлопать в ладоши и кричать:
— Ала, алахей! Ала, алахей!
Народ, думая, что к имаму в дом опять забрался вор, сбежался со всех сторон.
Когда хотели люди схватить вора, тот сказал:
— Много лет я воровал, но никогда не встречал такой смышленой девушки! Ее сметливость заставила меня бросить все. Отныне не буду я больше воровать, а девушка эта станет моей женой.
Отец дал свое согласие, и сейчас же заключили брак, сорок дней и ночей справляли свадьбу.
Так младшая дочь сметливостью и смышленостью сберегла дом отца и достигла исполнения желаний.