290

В те времена земли еще никому не принадлежали, на них не было ни изгородей, ни 
клейма хозяина, гаушо арканили разве животных - крупный рогатый скот, а 
на оленей и страусов никто даже внимания не обращал...

Жил в ту пору один помещик, у которого было несколько кожаных сумок, набитых 
унциями и добрами - старинными португальскими монетами; еще больше было 
у него серебра, но при этом был он очень скупым и очень, очень злым.

Никого не пускал он на ночлег, не одалживал прохожему коня; зимой в его 
доме даже уголька просить было бесполезно, и люди мерзли от холода и ветра, 
но знали, что двери его дома для них закрыты; летом в тени принадлежавших 
ему деревьев умбу укрывались от зноя лишь его телята и жеребята, и никто 
не смел испить воды из его колодца.

Зато, когда наставала пора полевых работ, ни один человек добровольно не 
приходил к нему на помощь; веселым сельским жителям неохота было иметь с 
ним дело: он ведь кормил своих работников только шурраско из мяса тощего 
бычка, непросеянной мукой да горькой травой кауна и не давал ни щепотки 
табаку... И каждый кусок он сопровождал такими жалобными причитаниями и 
так над ним трясся, словно с него сдирали кожу.

Прямо в глаза он смотрел только трем существам: своему сыну - то был молодой 
парень, назойливый как муха; своей гнедой лошади с черным хвостом, черной 
гривой и черными ногами - своему верному другу, и своему рабу, очень хорошему 
мальчику, черному как уголь, которого все звали Негритенком.

У него ни имени не было, ни крестного отца, ни крестной матери. Поэтому 
Негритенок считал своей крестной пресвятую деву - она крестная мать всем 
тем, у кого своей нет. Каждое утро Негритенок выводил гнедого скакуна, потом 
готовил мате, а по вечерам страдал от жестоких забав молодого хозяина, который 
его мучил и издевался над ним.

Однажды помещик, долго не соглашавшийся принять участие в скачках с одним 
из соседей (сосед хотел, чтобы ставка - определенная сумма денег - пошла 
в пользу бедных, но он - ни в какую! - деньги, дескать, должен получить 
хозяин победившей лошади), принял предложение. Договорились они так: расстояние 
тридцать куадр (Куадра - мера длины, равная 132 м.) , ставка- тысяча унций 
золотом.

В назначенный день на конском ристалище собралось столько народу, сколько 
собирается на праздник какого-либо великого святого.

Разделившиеся на две группы гаушо не знали, кому из двух скакунов отдать 
предпочтение, до того хороши и быстроноги были обе лошади. О гнедом ходила 
слава, будто он так бежит, что догнать его может только ветер; так бежит, 
что слышен лишь топот копыт, но не видно, как они бьют о землю... А о сером 
все говорили, что, чем больше ристалище, тем упорнее он стремится к победе, 
и что он летит как стрела...

Заспорили, расстегнули свои гуайаки; один ставил сбрую, другой стада, третий 
необъезженных лошадей, четвертый платок.

- Ставлю на гнедого!

- Ставлю на серого!

Всадники делали первые заезды вольно, потом делали обязательные заезды, 
а о последнем заезде договаривались между собой, обмениваясь знаками.

Они вскочили на коней, отпустили поводья, плетки взлетели в воздух, и скакуны 
рванулись вперед, как ураган...

- На равных! На равных! - орали зрители, расположившиеся вдоль ристалища, 
где быстроногая пара мчалась с одинаковой скоростью, словно была запряжена 
в одну упряжку.

- Пресвятая богородица, моя крестная, спаси меня! - простонал Негритенок.- 
Если я проиграю, хозяин убьет меня! Но! Но! Но!

И опускал плеть на тавро, выжженное на коже гнедого.

- Выиграть бы ветряную мельницу для бедняков!-твердил свое второй всадник.- 
Но! Но! Но! И пришпоривал серого. Но добрые кони неслись с одинаковой скоростью, 
слов 

но запряженные в одну упряжку. Когда оставались последние метры, серый мчался 
ровным ходом, а гнедой - скачками... но все время шли они вровень, все время 
голова в голову.

До последней черты оставалось уже совсем немного, когда гнедой внезапно 
поднялся на дыбы и сделал крутой поворот, а серый промчался мимо и стал 
победителем! Скакавший без седла Негритенок был отличным наездником и удержался 
на коне.

- Нечестная игра! - завопил помещик.

- Нечестная игра! - вторили ему его партнеры. Гаушо разошлись во мнениях, 
и тут не один храбрец схватился за рукоятку кинжала или выхватил пистолет... 
Но старик судья, очевидец войны, которую вел Сепе Тиаражу - вождь племени 
гуарани, был отличным судьей, который повидал виды. Он покачал седой головой 
и произнес приговор так, чтобы всем было слышно:

- Все было по правилам! Проиграл гнедой, выиграл серый. Проигравший обязан 
платить. Лично я проиграл сто кобыл; тот, кто их выиграл, пусть возьмет 
их. Все по правилам!

Никаких доказательств не потребовалось. Раздосадованный, разъяренный помещик 
у всех на глазах швырнул тысячу унций золотом на пончо своего противника, 
лежавшее на земле.

Выплата проигрышей доставила всем большую радость: победитель распорядился 
раздать беднякам скот, молочных коров, лошадей, рулоны материи и оставшиеся 
деньги. А состязания продолжались, но скакуны были уже другие.

Помещик вернулся домой; всю дорогу он был задумчив и молчалив. Лицо его 
было спокойно, но сердце у него билось, как птица в силках... утрата тысячи 
унций разрывала ему душу.

Как только он спешился, тотчас приказал на этой же тропе привязать Негритенка 
за руки к столбам, к которым привязывали лошадей, и отхлестать его плетью.

На следующее утро они вместе вышли из дому; когда они пришли на пастбище, 
помещик обратился к Негритенку с такими словами:

- Вчера ты должен был проехать тридцать куадр; ты проиграл; тридцать дней 
ты будешь пасти здесь мой табун - -в нем тридцать черных коней... Гнедой 
привязан в загоне, и ты будешь привязан к столбу!

Негритенок плакал, а лошади паслись.

Встало солнце, поднялся ветер, полил дождь, настала ночь. Негритенок, мучимый 
голодом, обессилел; он привязал к руке веревку и лег, прислонившись к гнезду 
термитов.

Прилетели совы; они кружили, парили в воздухе и глядели на Негритенка своими 
желтыми глазами, горевшими в темноте. Одна из них крикнула, и вслед за ней 
закричали другие, словно смеясь над Негритенком; бесшумно взмахнув крыльями, 
они вдруг застывали в воздухе.

Негритенок задрожал от страха, но, вспомнив о пресвятой деве - своей крестной 
матери, успокоился и заснул. Заснул.

Была глубокая ночь, на небе зажглись звезды: появился, приблизился и исчез 
Южный Крест, появились и исчезли Три Марии, взошла и звезда зари... Тут 
прибежали хищные красные волки, обнюхали Негритенка и перегрызли веревку, 
которой был привязан гнедой. Почуяв свободу, он галопом понесся прочь, а 
за ним - и весь табун помчался в темноту, не разбирая дороги.

Топот копыт разбудил Негритенка; волки бросились прочь.

Запели петухи, но не было видно ни неба, ни света занимающегося дня.

Так Негритенок потерял табун. И заплакал.

Увидев это, злой хозяйский сын сказал отцу, что лошади исчезли. Тогда помещик 
снова приказал привязать Негритенка за руки к столбу и отхлестать его плетью. 
Тут стонущий и плачущий Негритенок вспомнил о пресвятой деве - о своей крестной 
матери, пошел в домашнюю часовню, взял огарок свечи, горевшей перед образом, 
и отправился в поле.

Где бы ни шел Негритенок - по холмам и долинам, по берегам озер, по лугам 
и лесам,- всюду с благословенной свечи капал на землю воск, и в каждой капле 
зарождался новый свет, и вот этих огоньков стало так много, что они освещали 
все вокруг. Стадо лежало, быки не рыли землю копытами, а дикие табуны не 
убегали... Когда же, как и накануне, запели петухи, лошади дружно заржали. 
Негритенок вскочил на гнедого коня и погнал весь табун вперед, на то пастбище, 
которое указал ему хозяин.

Вот так нашел свой табун Негритенок. И засмеялся.

Кряхтя и охая, прилег Негритенок, прислонившись к гнезду термитов, и в то 
же мгновение все огоньки погасли, а он заснул с мыслью о своей крестной 
матери. На сей раз не прилетели зловещие совы, не прибежали злые волки; 
как только рассвело, сюда пришел тот, кто был страшнее всех хищных зверей 
на свете - молодой парень, сын помещика; он пришел и угнал лошадей, которые 
разбежались, разбрелись по полям; они резвились и катались по земле, а потом 
скрылись из виду.

Топот копыт разбудил Негритенка, а злой хозяйский сын пошел к отцу и сказал, 
что лошадей нет, что они исчезли...

Так Негритенок снова потерял табун. И заплакал.

И снова помещик приказал привязать Негритенка за руки к столбу и отхлестать 
плетью... Хлестать до тех пор, пока тот не в силах будет ни заплакать, ни 
пошевельнуться, а тело его покроется рубцами и выступит кровь... Негритенок 
воззвал к своей крестной матери, испустил вздох, который прозвучал, как 
музыка... казалось, что он умер.

А так как была уже ночь и помещик в темноте боялся сломать лопату, он приказал 
не рыть Негритенку могилу, а бросить его около муравейника, и пусть, муравьи, 
дескать, сожрут его тело и выпьют его кровь... Он раздразнил муравьев, а 
когда разъяренные муравьи покрыли тело Негритенка и начали кусать его, помещик 
пошел прочь и даже не оглянулся.

Этой ночью ему снилась тысяча человек, и все эти люди были он сам; у него 
была тысяча сыновей и тысяча негритят, тысяча гнедых коней и тысяча тысяч 
унций золотом... И все они свободно умещались в маленьком муравейнике...

Пошел тихий дождь; он смочил пастбища, крылья птиц и кожуру плодов.

Господня ночь прошла, и настало пасмурное утро. И три дня стоял густой туман, 
и три ночи помещику снился все тот же сон.

Поденщики исходили всю равнину, но нигде не нашли и следов табуна.

Тогда хозяин пошел к муравейнику: он хотел посмотреть на останки своего 
раба.

Велик же был его ужас, когда, подойдя к муравейнику, он увидел, что Негритенок, 
живой и здоровый, стоит и стряхивает с себя муравьев, которые все еще покрывали 
его тело! Негритенок стоял, а рядом - гнедой конь, и тут же табун в тридцать 
голов... и еще помещик увидел, что охраняет мальчика крестная мать тех, 
у кого ее нету,- пресвятая дева; она спокойно стояла на земле, но показывала, 
что живет она на небе... И, увидев все это, помещик упал на колени перед 
своим рабом...

А Негритенок, расхрабрившийся и улыбающийся, вскочил на гнедого без седла 
и без поводьев, облизал губы и погнал табун галопом.

Так в последний раз Негритенок нашел табун. Он уже не плакал и не смеялся.

По всей округе разнеслись вести о тяжелой жизни и страшной смерти Негритенка, 
которого сожрали муравьи.

Вскоре, впрочем, поблизости и вдали, всюду, куда дует ветер, стали разноситься 
вести об этом случае, который представлялся новым чудом.

И вот местные жители, случайные прохожие и те, кто спал в соломенных шалашах, 
и те, кто спал в хижинах, сплетенных из травы, и те, кто ходил по тропинкам 
и по большим дорогам, погонщики скота, бродячие торговцы и возницы,- все 
дружно свидетельствовали, что видели на пастбище табун вороных коней, которых 
погоняет Негритенок, сидящий без седла на гнедом!..

Тогда люди затепливали свечки и молились богу о душе мученика. И с тех пор 
повелось так, что, когда какой-либо христианин что-то терял, эту вещь искал 
и находил ночью Негритенок, но вручал он обретенное только тем, кто затепливал 
свечку, которую он переносил к алтарю своей крестной матери пресвятой девы 
- той, что исцелила и спасла его и дала ему табун, который он перегонял 
и пас так, что этого никто не видел.

Каждый год Негритенок исчезает на три дня: он скрывается в большом муравейнике, 
навещая муравьев, своих друзей, а табун его разбредается в разные стороны; 
кони из этого табуна появляются в табунах разных поместий - один там, другой 
сям. Но на третий день, когда встает солнце, гнедой ржет, призывая своего 
хозяина, и Негритенок садится на него и собирает свой табун; вот тогда-то 
из поместий и бегут лошади, а люди ищут, ищут их, но не находят.

С тех пор и до наших дней расхрабрившийся и смеющийся Негритенок пасет свой 
табун; он едет полями, топчет бурьян, продирается сквозь заросли, пробирается 
по болотам, перебирается через ручьи, поднимается на холмы и спускается 
в долины.

Негритенок вечно ищет пропавшие вещи и делает так, чтобы их нашли владельцы, 
если те затеплят свечу, свет которой он приносит на алтарь пресвятой девы 
- крестной матери тех, у кого ее нету.

И если у кого-то что-то пропадет, он не теряет надежды: он затепливает свечу 
в кустах или под деревом и просит Негритенка:

- Где-то здесь я потерял... Где-то здесь я потерял... Где-то здесь я потерял...

И уж если пропажу не найдет Негритенок... значит, ее не найдет никто.

Дата публикации: 20 октября 2019 в 20:49